Сказочное невезение

А леди Мэри зашипела на нее, тихо, но злобно:

– Мама! Тебе вредно!

И мать немедленно отдернула руку, причем с таким несчастным видом, что я ее даже пожалел. Я передал леди Мэри чашку кофе на блюдце, заставив чашку дребезжать и бренчать так, что леди Мэри взяла ее обеими руками и, обернувшись, бросила на меня испепеляющий взгляд. За ее спиной рука маменьки метнулась к шоколадкам. Схватила она, по-моему, штук пять. Когда я подавал кофе матери, та посмотрела на меня, будто говоря: «Пожалуйста, не выдавай!»

Я ответил пустым взглядом, каким может смотреть предмет мебели: чего не выдавать, миледи? Тут служебная дверь у нас за спиной отворилась, и в салон тихонько вошли Хьюго и Антея. На них, как и на всех гостях, были вечерние туалеты. Хьюго в костюме выглядел очень недурно и куда менее скованно, чем мистер Сейли. На сестре было красное платье, и вид у нее был умереть-не-встать.

Поначалу их, похоже, никто, кроме меня, не заметил. Они медленно прошли, держась рядом, в середину комнаты – вид у них был чрезвычайно решительный. Хьюго выглядел настолько решительно, что напоминал бульдога. А потом Антея сделала незаметный магический жест, графиня подняла глаза и увидела их. Она вскочила и понеслась в их сторону, шурша развевающимся синим шелком.

– Как прикажете это понимать? – проговорила она торопливым и злым шепотом. – Я не позволю устраивать такое в присутствии гостей!

При этих словах леди Мэри подняла глаза, глянула на Антею и буквально позеленела от ярости. Черные волосы и сияющая кожа моей сестры просто уничтожили леди Мэри. Леди Мэри рядом с ней выглядела как выцветшая фотография и прекрасно это сознавала.

Мистер Амос, по-прежнему распоряжавшийся чашечками и рюмочками, тоже поднял взгляд. Вытаращился. Потом выпучился. Если бы взглядом можно было убить, Хьюго немедленно упал бы замертво, а Антея следом.

А леди Фелиция вставала со стула – медленно, растерянно. Ее яркое белое платье притягивало взгляд, и почти все гости повернулись к ней – посмотреть, что она делает. Сперва они посмотрели на нее, а потом на Хьюго с Антеей. Разговор умолк. И тогда встал граф Роберт и зашагал к ним с другого конца салона. Все вытаращились на него. Одна из дам даже достала лорнет, чтобы таращиться получше.

– Прошу прощения, что прерываю ваши беседы, – сказал граф Роберт, – однако мы должны сделать несколько объявлений.

Графиня метнулась было к нему, складывая лицо в вопрос: «Почему, душенька?» Она элегантно лопалась от ярости. Мистер Амос тоже, вот только без всякой элегантности. Но ни один из них не успел и слова сказать, потому что тут главная дверь в дальнем конце салона распахнулась и в проеме возник мистер Прендергаст.

– Достопочтенная госпожа Франкония Тесдиник! – возгласил он своим звучным актерским голосом.