Сильный духом, холодный сердцем

Случившиеся меня мало интересует, главное, что пожарные немедленно приступают к работе. А у хозяина тачки обед в ресторане стоит дороже, чем нанесенный ущерб машине. Мы надеваем необходимое снаряжение и в этот момент появляется разъярённый депутат. Очень вовремя. Он орет и матерится, кичится своим связями и размахивает корочкой.

— Вы припарковались в неположенном месте и не отреагировали на призыв убрать машину ради спасения людей, — отвечаю ему очень спокойно и четко.

— Кто люди? Здесь, бл*дь, люди? — поворачивается он к общежитию. — И ради этого быдла, ты, мою новую тачку похерил? Фамилию сюда быстро.

— Кириллов Олег Борисович, отряд 1284. А теперь извините, у меня есть дела поважнее, чем ваши вопли выслушивать.

— Ты, с*ка, у меня до конца жизни будешь вздрагивать ночами, — кричит он мне вслед, а я уже не слышу, захожу в густой дым и поднимаюсь по лестнице, держась правой стороны, как и положено по правилам.

Спасли мы многих, но не всех. Промедление дало результат, когда горят пластиковые окна и линолеум достаточно пяти минут, чтобы задохнуться.

Вымотался сегодня, но знаю, что не усну. Аккуратно, костяшками пальцев, стучу в дверь гостиницы. Мне это нужно. Я просто хочу узнать, что с ней все в порядке, что муж не ходит к ней, чтобы продолжать использовать, как боксерскую грушу. Я удостоверюсь и уйду. Меня волнует этот вопрос.

— Я ничего не заказывала, — кричит Лизавета через дверь.

От звука ее голоса сердце бьется чаще. Я хочу ее, бесполезно отнекиваться. Даже когда просто слышу ее голос. Хочу всю целиком. Но это неправильно, ибо она мне нравится, и я продолжаю бороться с собой.

— Это я, — прочищаю горло.

Слышу шорох, теперь голос звучит громче и он встревожен.

— Олег Борисович? — почти шёпотом. — Откуда вы знаете, что я живу в этом номере?

— Я же мчсовец, Лизавета Петровна, я все могу узнать.

— Потому что я собралась спать и не вижу смысла открывать дверь, — вздыхает.

— Вы в порядке? Больше никаких синяков?

— Это очень мило, что вы интересуетесь, Олег Борисович. Нет, больше никаких синяков. Ваша совесть может спать спокойно, а теперь доброй ночи.

Она не хочет, чтобы я снова остановился на полпути. Я понимаю. Ну что же, главное, что она в порядке.

— И вам спокойной ночи, Лизавета.

Разворачиваюсь и иду по длинному коридору, устланному красной казенной дорожкой. Вроде не плакала, это уже хорошо. Спускаюсь по лестнице, держась за перила, и в этот момент на этой же лестнице встречаю стажера.

— О, Олег Борисович, вот так встреча, а что это вы тут делаете?

Молчу, разглядывая вырядившегося Викинга. Нехорошее предчувствие окутывает меня, подкатывая к горлу тошнотой.

— Ладно, не мое дело, — отвечает стажер. — Тут же Лизавета живет.