Сильный духом, холодный сердцем

Смотрит будто я какой-то особенный. Будто от этого зависит ее жизнь. Давно забытое чувство. Так было с женой. Переступить через это невозможно, да и нельзя мне. У меня ответственность, я уже сказал однажды «пока смерть не разлучит нас», а потом пересел на заднее сидение автомобиля и угробил жизнь молодой девочки.

Я не могу позволить себе быть счастливым, только не когда моя жена, словно живая мумия. Секс — это секс, так устроен мужской организм. А с Лизаветой Петровной все как-то резко смешалось в кучу. Правила полетели к черту, ошибки посыпались, как из рога изобилия.

За несколько минут, которые она провела на моих коленях, мысли совсем спутались, а от близости ее нежного тела, упругих бёдер, ласковых рук, губ и сладкого запаха в животе запорхали нелепые бабочки.

— Олег Борисович! Пожар в третьем общежитии, нужна помощь в эвакуации! — оборачиваюсь на резкий стук в дверь.

Петров гонит автомобиль с бешеной скоростью, лавируя между другими транспортными средствами. Они с Викингом смеются, обсуждая вчерашнее происшествие на куриной ферме, а я думаю о Лизавете Петровне. Они кажется даже обращаются ко мне, спрашивают, зажили ли синяки, но я не отвечаю и, переглянувшись, они начинают смеются еще громче. Мне нужен повод, чтобы ее увидеть, но у меня его нет.

Уже на месте, я кашляю от дыма. Начальник пожарного отряда докладывает обстановку, а я застегиваю каску. Викинг с Петровым ждут распоряжения, а к нам подбегает молодой парнишка, перепачканный в саже.

— ГАИ нам помочь не может!

— Твою же маковку! — орет начальник пожотряда. — Что встали, как пеньки с глазами, двигайте руками!

— Я не буду с этим связываться, — кивает парнишка, отступая.

— Что случилось? — спрашиваю у старшего.

Он тяжело вздыхает и начинает махать руками.

— Да за зданием общежития, Борисович, сам знаешь, что расположено. Тут все шишки паркуются, которым не хватило место перед центральным зданием мэрии.

— Короче вы подъехать ближе не можете? — повышаю голос, пытаясь переорать звук разгорающегося пожара.

— Точно! Мои ребята уже бегали в мэрию, охранник не пустил, сказал, поговорит. Особенно тот черный Bugatti, видишь, там гидрант. Люди уже на балконах орут, дети на окна повылазили, счас кучу трупов поимеем, пока мы тут бегаем вокруг и не можем тачку убрать какого-то депутата. Нам надо ближе, ни шланг, ни лестница…

— Петров, стажер, доставайте трос и к нашей цепляйте, дернем назад!

— Если мы дернем, Борисович, при всем уважении, — кладет руку на сердце и бьет себя в грудь, — тут горка, а там столбики палисадника. И будет вмятина на машине, на которую мы все вместе не соберем до конца жизни.

— Под мою ответственность.

Сигнализация срабатывает очень быстро. Легкий удар и как итог — вмятина. Петров был прав, не зря он у меня в отряде.