0
0– Вот еще… я от чистого сердца!
– Так и я не от грязного, – не растерялся Луис. – Пусть у вас подарок будет?
– Подарок? Ну… ладно.
Платок сгребли в горсть, корзина заняла свое место за плечами, и бабка, помахав рукой, направилась куда-то вдаль по берегу. Молодежь проводила ее взглядами…
– Ты любишь устриц? – Луис галантно предложил спутнице кулек.
Алаис поглядела с сомнением. Устриц она ела, но стыд сказать – консервированных. А чтобы открыть ракушку, высосать моллюска… гурманы это влет проделывают, а она вот – нет.
– Люблю. Просто непривычно вот так…
Плащ расстелился на удобном пригорке с травкой, Луис достал нож и принялся ловко вскрывать раковины…
Алаис сначала сомневалась, но потом дело пошло.
Да и море – неплохая штука. И искупаться можно, и продолжить…
На следующий день Алаис даже не могла играть свою роль – зевота мешала. Хорошо хоть, маританцы вовсе откровенно не ухмылялись.
Долго ждать приема Таламиру не пришлось. Не прошло и пяти дней, как в трактирчик тетушки Марты постучался гонец Преотца.
– Благодарю. – Таламир опустил в ладонь серебрушку – ориентировался уже в местных ценах. Где в другом городе и медяка бы не дал, а тут нельзя иначе. Опозоришься на весь город.
Гонец исчез, а Таламир медленно вскрыл письмо.
Герцога Карнавон приглашали на аудиенцию этим вечером.
Ант выругался и махнул рукой женщине.
– Мне нужно срочно привести в порядок парадный костюм.
– Сейчас все сделаем, – улыбнулась обольстительной улыбкой Марта. – И часа не пройдет…
Таламир кивнул и сгреб даму за талию. В конце концов, как еще снимать стресс? Даже и не зная последнего слова?
– Золотые у вас руки…
– И хозяйка у них золотая…
Марта и не подумала сопротивляться. Герцог же, не козопас, да и она женщина в расцвете сил и возможностей – так почему нет?
Роскошный зал для приемов ослепил Таламира. Впрочем, так и было задумано, Золотой Зал поражал с первого взгляда. Давил, заставлял почувствовать себя ничтожно маленьким, бледным и бедным…
Золото было везде – на стенах, на потолке, сияли золотом люстры, сиял золотом стол и каждая письменная принадлежность на столе, сияли золотой парчой стулья и кресла, сиял ковер – его также ткали из золотой нити, и в какую сумму это встало, лучше не думать.
Преотец почти терялся среди этого великолепия.
