10
0— Ну, их бы не светить пока, — замялся я.
— Двадцать процентов, — поставил условие Вениамин.
— Да без вопросов, — не колеблясь, согласился я. Нормальный процент для такого дела. Задарма никто тебя прикрывать не будет, а так он лично в сохранении тайны заинтересован. Кроме того, с учетом старого ружья денег хватает. — Только лучше будет, если деньги из Форта уйдут.
— Я тебя спрашиваю, кого ты на двести тонн опустил? — Вениамин кинул деньги на прилавок и в упор посмотрел на меня. — Нет? Вот и ты не учи меня деньги отмывать. Договорились?
— Проверяй товар. — Вениамин сгреб купюры, достал из-под прилавка сверток с ружьем, протянул мне и вытащил из сейфа пломбир, пломбу, сквозь которую уже была продета проволока, и журнал регистрации. — Только и научились, что черный нал в белый литр переводить, а уже с советами лезут.
— Не, пломбу не надо, — не стал обращать на его ворчание внимания я, размотал сверток и достал штуцер. — У меня разрешение есть.
— Блин, я его Максу отдал, — хлопнул я себя по лбу. Они ж вместе с талонами на снабжение были!
— Номер хоть помнишь?
— Тогда жди, пока спусковые запломбирую. Я из-за тебя лицензию терять не собираюсь. — Вениамин забрал у меня ружье, продел проволоку в скобу, как-то по-хитрому замотал оба курка и всунул второй конец проволоки в пломбу. Я только покачал головой — тормознули бы меня дружинники с двустволкой, замучился бы отмазываться. А теперь полный порядок: с опечатанными курками никто не докопается. Из какого сплава отливались эти самые пломбы, никто, кроме чародеев, не знал. Причем проверить их подлинность мог любой дружинник — настоящие даже на тридцатиградусном морозе оставались едва заметно теплыми. Все пломбы были номерными и учитывались как в Дружине, так и в специальном журнале продавца оружия. Снимать их могли только на пропускных пунктах при выносе оружия из Форта за городскую стену.
— Что, Лед, арсенал обновляешь? — бесшумно ступая в меховых тапочках по полу, подошел Ян Карлович.
— Ага. Решил вот чуток прибарахлиться, — кивнул я, забирая опломбированное ружье у Вениамина и заворачивая его в сверток. — Патроны гони.
— Бери. — Приказчик кинул на прилавок зазвеневший при ударе о доску мешок. — Двадцать, можешь не пересчитывать.
— Верю. — Пришлось разворачивать сверток и класть патроны к ружью.
— Ну-ка повернись, — попросил меня Ян, уже собиравшийся пройти в свой кабинет.
— Что такое? — не понял я, но развернулся к нему лицом.
— «Синий лекарь»? Кто тебя?
— Да наркоманы какие-то. — Про Семёру говорить нельзя — ни к чему это. Сговорились они все сегодня, что ли? Кто да кто? Конь в пальто.
