– Надо, а, Надь? Смотри, как здесь клёво! Обалдеть! А там вон диджей! А вон бармен! Пойдём, выпьем чего-нибудь? – подруга пыталась перекричать жуткий грохот колонок, и у неё даже получалось, пока мы не зашли в самую гущу толпы.
– Если только сок, Тань, – откровенно говоря, мне не нравилось это место. Слишком шумно и многолюдно. Но Танька любительница подобных заведений, и я не могла ей отказать. Подруга ведь для меня старалась.
– Чего?! Какой ещё сок, ты чё, дурында, с дуба рухнула? Тебе сегодня восемнадцать стукнуло! Во-сем-над-цать! – прокричала по слогам мне в ухо и потянула к длинной барной стойке.
– Слово «свобода» для нас с тобой имеет абсолютно полярные значения.
Я знала, что значит для Тани «оторваться». И, честно говоря, настолько бездарное завершение этого великого дня в мои планы не входило. Для меня совершеннолетие было чем-то сродни свободы после долгих лет заключения. Серьёзным шагом в будущее, в которое я вкладывала все свои силы буквально с детства. Окончание школы с золотой медалью, репетиторы, курсы.
Тогда я ещё не знала, чем закончится этот вечер и много последующих вечеров…
– Две текилы! – крикнула бармену Таня, а я выпучила глаза на ряд бутылок за его спиной.
– Эээ… Тань, а ты уверена? Как-то я не очень хочу…
– Так всё! Ты обещала мне! По стопочке бахнем, расслабишься и поймёшь, что ничего страшного в развлечениях нет. Один вечер, Надюх! Всего один вечер! А потом можешь опять за свои книжки садиться!
Я всегда была целеустремлённой и уверенной в своих решениях.
Не помнила, сколько рюмок текилы мы опустошили, но захмелела я сильно. Впрочем, как и сама Танька. Потом танцпол, вкус соли и лимона на языке вперемешку с чем-то горьким, чьи-то руки на талии и… обрыв. Чёрная, бездонная пропасть, в которую я падала, закрыв глаза…
Вздрагиваю от накативших так не вовремя воспоминаний, мотаю головой. Не сейчас, не надо. Мне ведь сегодня так хорошо.










