Саид. За гранью

Впрочем, это же Хаджиев. Для него не проблема купить таких ещё сто штук. Было бы, на кого надевать… Интересно, а сколько таких как я было у него раньше? Скольким он дарил браслеты? И чем всё в итоге заканчивалось? Надоедали? Или, как в случае со мной, понимал, что девушка недостойна его величества? А может, дело вовсе не в этом? Не зря же его отец приходил. Человек слишком серьёзный, чтобы бегать в гости к каждой, кого его сынок решит затащить в постель. Хотяяя… Что-то было в глазах Хаджиева-старшего. Интерес. Точно так же смотрел на меня и Саид в первую нашу встречу.

Заставила себя забыть хоть на время о несостоявшемся по причине трусливого побега любовнике, включила очередную запись Цветочного.

«Я снова похитил девушку. Зачем, спросите вы? Я отвечу: потому что мы падаем в пропасть, а вы закрываете на это глаза! Не я преступник, а вы. Потому что именно вы позволяете процветать проституции. Именно вы ходите по вечерам в притоны и трахаете там шлюх! А ещё меня называют извращенцем, – из-за обработки голоса сложно уловить интонацию, но возникает ощущение, словно самому Цветочному уже здорово поднадоело играть в кошки-мышки с полицией.

Ему хочется движения, какого-то прогресса. Вполне возможно, он даже хочет, чтобы его скорее поймали. – Я решил усложнить всем нам задачу. Теперь я буду похищать сразу по три девушки. У вас ещё есть выход. Откажитесь от своей привычной жизни, перестаньте превращать город в бордель! Иначе следующей можешь быть ты!»

– Ну замечательно, – ворчу, ставя запись на повтор, и открываю тетрадь. – Два раза в неделю по три девушки… Оф… Знать бы ещё, что ты с ними делаешь, гад такой.

Отвлекает входящий звонок, и я почему-то тороплюсь найти телефон.

Хватаю трубку, не глядя отвечаю. Внутри растёт уверенность, что это Саид, но меня ожидает разочарование.

– Привет, Мышка. Встретимся?

Отец не спеша перекладывает бумажки, лениво их просматривая. Иногда поднимает взгляд на Саида, а тот с трудом сдерживается, чтобы не полезть в бар за выпивкой.

Сложив руки в замок, уставился прямо перед собой. Глядя на родителя, видел себя через пару десятков лет. И даже мог себе представить, как он в данный момент злится. Сидел бы сейчас перед ним Марат или Валид – отхватили бы по полной. Это не работает только в случае с Саидом.

Младшего сына Хаджиев-старший никогда не ругал, даже когда тот откровенно и нагло косячил. И вроде как радоваться бы надо, но никак не получается. Смотрит на него и чует этот запах… Вонь сожалений и утерянных возможностей, которой буквально несёт от отца. Он здорово провинился не только перед матерью и Саидом, но и перед собой. Перед совестью своей, что теперь превратилась в личный ад и день за днём варит его в котле мук.

– Чай, кофе? – спросил, лишь бы услышать хоть один звук.