1
0Там у нее не приходилось бывать?
– В мммммузее? Нет, я занятой ччччеловек… у ммменя тттут свой ккклуб. Кккакой, к черту, музей? Ее тттуда ухажер устроил.
– Ттто есть это она ухажер, а он тттак, не интересуется особо. Старая кляча, кому нужна, – Вера Вадимовна отсалютовала Кате джин-тоником. – Ххххорохорится все, нннаряжается… для него небось, а он ноль внимания. Но в музей ее уссссстроил. В этом помог.
– А кто он? Вы его видели?
– Вввидела пару раз. Осссстолоп.
– А фамилия остолопа?
Вера Вадимовна преданно, нежно, туманно смотрела на Катю.
– А, девушка, это вы, – она словно только что узнала ее. – Вы ведь поможете мне… ннннам, ккккклубу… Уммммоляю, найдите, ккккто это сделал.
Она опять начала плакать, размазывая тушь и румяна по щекам. Катя стала ее утешать. Вера Вадимовна открыла новую банку и протянула Кате. Та отказалась и поняла, что пора уходить.
Но ей было безумно жаль вот этого всего – дипломов на стенах, фотографий котов, кошек, котят, которых больше нет.
Она взяла на руки абиссинку, встала и бережно опустила кошку на пол. Но та тут же снова вспрыгнула на диван – на колени к своей пьяной хозяйке.
В музей на следующий день они с Анфисой уговорились явиться после обеда. Потому что с утра Катя отправилась в родной ГУВД – прямиком к своему непосредственному шефу, начальнику пресс-службы. И рассказала ему всю правду без утайки.
Елистратов шефу уже звонил – в известной своей муровской генеральской манере: не просьба откомандировать сотрудника, а скорее приказ.
Выслушав Катю, начальник пресс-службы – человек мудрый и опытный в таких делах, подумав секунду, объявил, что это будет «официальное откомандирование».
Раз уж такие фиговые дела складываются, надо оформлять все официально. И Катя до обеда пулей металась по Главку, подписывала все необходимые документы и командировочные. И спешно разбиралась со своими делами – созванивалась с «Криминальным вестником Подмосковья», с интернет-изданиями, короче говоря, откладывала дела на «потом».
К трем часам она освободилась и бегом – вниз по Никитскому переулку, по Моховой и Волхонке в музей. Анфиса ждала ее на прежнем месте – во дворе. День выдался пасмурный, и знаменитый античный портик музея с ионическими колоннами как-то уж слишком мрачно нависал, давил своим помпезным классицизмом.
Анфиса, облаченная в новую корреспондентскую жилетку с карманами взамен отнятой для экспертизы, новые брюки, с рюкзачком, где камеры, нахохлившись, взирала на ионический портик тоже весьма мрачно.
Но узрев летящую стремглав Катю, она просияла лицом. Сердце Кати всегда таяло, когда она видела, как ее подруга – в любых обстоятельствах – так вот радуется встрече и ждет, ждет ее верно.
