2
0– Шумякова сказала, что видела, как они ругались. Кристина Ольхова это отрицает. Кто лжет, я сейчас проверю с вашей помощью.
Они вышли в сумрачный вестибюль к подножию главной лестницы. За окнами уже начало светать. И освещение на лестнице, покрытой бежевой дорожкой с алой полосой – совершенно фантастическое. Свет утренней зари, свет электрических ламп, а над всем этим – сумрак.
Анфиса застыла, хотела было достать камеру, но Катя увлекла ее за собой – сейчас не до съемок.
Они вошли в Египетский зал. Он был, как обычно, освещен мертвенным желтым светом (электричество уже наладили). И в четвертом часу утра выглядел тоже как-то нереально. Колонны из желтого песчаника в виде связок стеблей папируса вырастали из Нижнего царства, превращая Египетский зал одновременно в храм и в гробницу.
Ладья Вечности из смерти в жизнь плыла навстречу…
Елистратов, кажется, даже не заметил эту великолепную фреску. Он быстро пересек Египетский зал, его влекло иное.
Катя увидела в дверях охранника. Обе смотрительницы, и Шумякова и Василиса Одоевцева, в зале отсутствовали. Их либо еще допрашивают, либо уже отпустили домой. А зал под охраной.
Елистратов направлялся к комнате Мумий и саркофагов. Не заметивший ни этих величественных колонн, ни статуй фараонов, ни гранитных стел с иероглифами, ни Ладьи Вечности на стене, он внезапно задержался у маленькой стеклянной витрины.
Кате стало до ужаса любопытно, что же там привлекло его взор?
Она подошла. В витрине на подставке – засохший цветок, сморщенные лепестки.
– Гербарий какой-то у них тут, – Елистратов улыбался (!).
– «Цветок лотоса с мумии фараона Рамзеса», – прочла Катя табличку сбоку. – Этому гербарию больше трех тысяч лет.
– Надо же, цветы они тоже любили, эти египтяне… Я очень люблю цветы, на даче у меня такой сад, – Елистратов вздохнул. – Коллега, ступайте назад с вашей подругой. Сделайте вид, что вы ругаетесь, громко спорите.
Девушки послушно вернулись. Елистратов встал в дверях комнаты Мумий и саркофагов.
– Начали эксперимент! – скомандовал он.
– Анфиска, ты такая-рассякая!
– Нет, это ты такая-рассякая!
– Анфис, это все из-за тебя, из-за твоих фантомов ночи мы в историю влипли!!
– Да ты сама вечно в истории влипаешь, надо же, я во всем, оказывается, виновата!!
– Все ясно, – гулко оборвал их Елистратов. – С этого места, где находилась Шумякова, она могла видеть споривших Юдину и Кристину Ольхову. Слышать содержание их ссоры она могла лишь, если они говорили на очень повышенных тонах. Чрезвычайно громко. Она утверждает, что не слышала. Вероятно, громкость была недостаточной.
– Значит, получается, что менеджер Кристина лжет? – спросила Катя.
Елистратов вернулся через весь Египетский зал.
