2
0Он забыл ее отключить, когда якобы обнаружил.
Гущин сел к столу и взял чистый лист бумаги для нового рапорта набело. Катя подумала, что ему в трудном деле сочинительства не стоит мешать.
– Даже не верится, что это было.
Сергей Мещерский и Катя стояли на мосту. Все эти дни Кутузовский проспект, участок Третьего транспортного кольца и набережная – все было закрыто для движения, перегорожено блоками. Москва замерла в одной глобальной пробке, но никто не роптал. Многие просто оставили машины в гаражах и на стоянках и путешествовали пешком. Днем, вечером, ночью на мосту и Кутузовском проспекте собирались целые толпы зевак с биноклями, камерами и мощной оптикой и часами наблюдали за тем, что творится там – в Запретном городе Москва-Сити.
Тысячи машин встали на прикол, и небо над городом очистилось от смога, стало голубым и ярким.
– Не верится, что мы видели это.
Мещерский смотрел в сторону высотных зданий. Внизу у их подножий копошились десятки людей в костюмах химзащиты, возле закрытого «Афимолл-Сити» были развернуты полевые лаборатории и исследовательские станции.
Но нечего было исследовать. От Тефиды остался лишь пепел.
Обугленная громада небоскреба «Био» – как гнилой зуб.
Башня «Эволюция» сверкает на солнце, подобно айсбергу, осколками стекла.
– У Рюрика не будет могилы, – сказал Мещерский. – Вот его мавзолей.
Катя смотрела на великую гарь, и ей тоже не верилось, что она – свидетель всему. Но ведь следствие по делу продолжалось, а протоколы и результаты экспертиз имеют особенность убеждать в том, что все случившееся – реальность. Не сон.
Когда подошла Ева Ершова, они просто почувствовали – вот она тут, в толпе, и оглянулись.
Не в деловом костюме училки-биологини, не в бронежилете и куртке с логотипом ФСБ, а в джинсах и худи из фиолетовой фланели с капюшоном… без пистолета, без очков, без своей сумки Ева выглядела как обычная любопытная молодая горожанка, пришедшая глянуть на место небывалых происшествий.
Она вела за собой велосипед. И Катя подумала – и нам пора пересаживаться на велики!
Ева подошла и кивнула им, как старым знакомым, и тоже молча стала смотреть на Запретный город.
Кате хотелось спросить у нее тысячи вещей: как, что, почему, откуда.
Но спросила она ее лишь об одном – и не сейчас, а раньше, в кабинете Гущина:
– Когда вы узнали, что Август Долгов вовсе не Август Долгов?
– Тогда же, когда и вы, там, когда Лыков крикнул.
– Но откуда же вы узнали, где он встречается с покупателем-китайцем?
– А мы и не знали про китайца и про встречу. Просто после угона вертолета мы отслеживали его маршрут. И поняли, что Лыков летит к Москва-Сити, в самый центр города. А о нем… об Августе тогда речь не шла.
Ева не звала его настоящим именем Павел Веретенников.
