2
0И если есть хоть малейший шанс найти Рюрика Гнедича, я на все готов. Если это как-то связано с тем происшествием у аэродрома… Хотя как это может быть связано, как?!
– Сереженька, мы сейчас поедем в Клин допрашивать свидетеля, Василия Азарова, – Катя взяла его за руку. – По дороге я все тебе расскажу. Все, что знаю сама. Это совершенно невероятное дело, но ты мне поверишь, потому что я… я просто теряюсь во всем этом. Ты мой самый лучший друг, ты моя надежда. И ты светлая голова, понимаешь?
После этого Мещерский вздохнул, открыл дверь машины, заботливо усадил ее рядом на пассажирское сиденье, прыгнул за руль. И они поехали через всю Москву в город Клин.
Опять на ночь глядя.
По пути Катя рассказала ему все без утайки.
Мещерский порой восклицал. Порой начинал расспрашивать, уточнять. Он слушал жадно, с любопытством.
Катя даже рассказала ему свой сон про океан.
И он выслушал. Проглотил и это.
За Зеленоградом Ленинградское шоссе, по которому они едва ползли в плотной вечерней пробке, стало чуть-чуть свободнее.
Мещерский прибавил скорость. Вдоль шоссе зажигались фонари.
– И что ты обо всем этом сама думаешь? – спросил он, когда Катя умолкла.
– Даже не знаю. Мы прежде с таким не сталкивались, Сережа.
– Ты вот говорила сейчас, а я вспомнил ту ночь в тайге, ребят, Рюрика Гнедича, моего капитана, – Мещерский крепко стиснул руль. – Этот проект назвали, по твоим словам, Тефида, и то, что вышло из океана, из того самого космического яйца творения, – этот Эрос, по сути, чудовище, мутант, совмещающий в себе разные формы жизни, разные организмы… Знаешь, в ту ночь у костра Матвей, который для туристов шамана изображает, рассказывал нам тоже о чудовище, что выходит из тайги и пожирает людей. Тоже монстр, двуполый, они там, на Алтае, называют его плод гнева Эрлика. Это местное божество, которое решило потягаться с небесными богами в акте творения. Хотел, видно, как лучше, что-то сам сотворить, а получилось чудовище-людоед.
– В проекте Тефида все произошло по-другому, никто специально никого не создавал, насколько я понимаю.
– Но все равно они решили потягаться с природой в таком деле, как эволюция, акт творения живого. Они вмешались. Понимаешь ты, они вмешались. Они извлекли это из-подо льда. А надо ли было извлекать?
– Но так получилось. Сережа, ты как маленький, честное слово. Это же наука, она сейчас постоянно во все вмешивается, изучает, меняет. Она всегда что-то ищет, новое, ответы.
– И какие ответы в результате мы получили? – спросил Мещерский. – Молчишь. Ты не знаешь. А я помню Рюрика, каким он был. Если бы только ты его видела. И если он правда тогда очутился на месте катастрофы «Прогресса» и заразился… это же заражение. А значит, он болен. Мы должны, мы обязаны ему помочь.
