2
0Я там целый день в отключке у него провалялся и еще до сих пор в себя никак не приду.
– Я не знаю, когда я очнулся у него в квартире, его уже след простыл.
– Давай я с тобой в больницу съезжу? – предложила встревоженная Катя. – Как ты себя сейчас чувствуешь?
– Лучше. Ты не волнуйся. Запиши его адрес. Как совсем полегчает, я тотчас к тебе приеду.
Катя пожелала ему скорейшего выздоровления, записала домашний адрес Лыкова для Гущина.
А на следующий день с утра начались странные дела.
Утром на проходной главка она столкнулась с Евой Ершовой, та по обыкновению рассеянно рылась в своей большой сумке в поисках карточки-пропуска в главк.
– Катя, здравствуйте, что случилось? Я полковнику Гущину второй день звоню, у меня результаты анализов по больнице готовы. Никак вас никого застать не могу. Вчера по мобильному меня Долгов поймал, сказал, чтобы с результатами анализов я ехала сюда, в главк.
Катя посмотрела на часы – сейчас в управлении розыска как раз начинается оперативка, а это надолго. Она завела Ершову к себе в кабинет пресс-центра, сварила кофе в кофеварке и начала рассказывать консультантше о событиях последних дней.
От волнения у Евы аж очки запотели. А может, это от горячего кофе. Она сняла их, положила на стол рядом. А Катя подумала, что очки это так, фикция… стекла там простые, а не с диоптриями…
– У вас сколько близорукость, Ева? – спросила она, протягивая руку к очкам Ершовой. – Операцию по коррекции зрения делать не хотите?
Ева Ершова оказалась проворнее, сцапала свои очки и водрузила их на нос.
– У меня почти минус четыре, – ответила она. – Операцию делать не хочу, а линзы контактные я не ношу принципиально. А что, Катя, по-вашему, очки мне совсем-совсем не идут?
– Очки женщину не то что старят, но добавляют ей солидности, учености, а порой и меняют кардинально. – Катя подлила консультанту кофе.
– Я без них как слепой крот. – Ева вздохнула. – Ну что, не пора нам к полковнику на доклад?
Катя решила – пора. Оперативку они миновали, теперь можно спуститься в розыск.
На этаже управления у дежурного по розыску она узнала, что полковник Гущин на месте и занят – только что вместе с опергруппой и каким-то свидетелем приехал из морга с опознания жертв.
– Свидетель, кажется, чокнутый, – мрачно изрек дежурный. – Явно не в себе гражданин.
Катя осторожно постучала в дверь кабинета Гущина, потом открыла. В кабинете, кроме Гущина, еще двое оперативников, один из которых печатает на ноутбуке, и свидетель – мужчина средних лет в дорогом костюме. У ног его – кейс, а в кабинете стоит сильный запах валерьянки, которую накапывает из пузырька в чашку второй оперативник.
