2
0– Откуда узнал, что я в Москве?
– Я… тетя Женя мне звонила и сказала, что ты вернулся.
– Странно, я не общался с тетушкой Евгенией.
– А где ты сейчас был? Черт, как поздно…
– Утро уже, светает. Я потрахался.
Мещерский выпрямился.
– Первый раз после зимовки? – спросил он.
– Стояк замучил. Знаешь, где в Москве легче всего бабу снять, оказывается?
– На вокзале дешевле, Ваня.
– Одеваешься, бреешься, чешешь в ГУМ. Там днем бродит неприкаянное племя обеспеченных жен. Им делать нечего в загородных домах, мужья ими давно не интересуются, имеют молодых любовниц. А ведь это самый благодарный, отзывчивый возраст, Серега, в плане секса – от сорока до пятидесяти пяти. Страстные, голодные, постоянно грезящие о «настоящей большой любви», готовые на все, лишь бы парня симпатичного заполучить, переспать. Их легче всего снять, они никогда не отказывают тому, кто прилично одет и на хорошей тачке.
– Это ты все у себя на станции, на зимовье, дотумкал? – спросил Мещерский. – Весело вы там время проводили в мечтах.
– Мы там вкалывали, Сергун, шахту во льду бурили.
– Озеро Восток, – Мещерский смотрел на Лыкова и пытался, мучительно пытался разглядеть в нем того прежнего Ваньку Лыкова – безбашенного, безответно, безнадежно влюбленного идиота, которого они… нет, только лишь Катя когда-то подозревала в серийных убийствах в старом реставрируемом поместье.
– Да, озеро Восток подо льдом.
– Сколько ты уже в Москве?
– И ни разу не позвонил.
– Я был занят, Сергун. Я хотел вернуться еще прошлой весной. Даже звонил тебе летом и как раз звонил нашей тетушке Евгении, она сказала, ты в отъезде на Алтае.
– Да, мы там туры организовали. Потом пришлось все свернуть.
– Там «Прогресс» упал в тайге, слышал, наверное, про катастрофу космического аппарата. Так вот, я в этой катастрофе компаньона потерял, товарища.
– Тогда там погиб твой товарищ?
– Я не знаю до сих пор, что с ним, мы сколько потом ни искали, даже тела не нашли. Рюрик его звали, Рюрик Гнедич, он моряк, капитан бывший.
– Надо же, как интересно. А ты не против, если мы поднимемся ко мне и немного выпьем?
В тесном скрипучем лифте Мещерский не чувствовал от Лыкова запаха алкоголя. Не пил Ваня в этот вечер, ну да, наверное, не до того было… но и аромата женских духов не слышно и следов губной помады нет. Потом Мещерский подумал: вот я сколько ему уже рассказал, а он мне в ответ ничего – только все «озеро Восток».
– Я хотел в Россию из Антарктиды вернуться как раз сразу после катастрофы «Прогресса», – сказал вдруг Лыков. – Но там важный этап работы завершался на шахте с роботом-криоботом американским. Не хотелось пропустить.
Лыков открыл ключом дверь квартиры. Не зажег света. За окнами клубилась серая рассветная мгла.
