2
0– Вот тут фотографии с осмотра расстрелянных машин, – Гущин взял с маленького приставного стола папку. – Обратите внимание на пикап, хоть там все и разворочено выстрелом из гранатомета спереди, но кузов целехонек, видите механизм на полу? Это автомат для выгрузки, как в немецких реанимобилях «Скорой».
Долгов схватил фотографии.
– Вот черт, а это я там на месте пропустил, не заметил.
– Бывает, коллега, – Гущин выглядел донельзя довольным. Катя поняла: радуется старик, что вот так «уел» спеца. Замышлялось ведь, наверное, как сотрудничество, координация ведомств, а получилось прямое неприкрытое соперничество. Август Долгов камеры нашел на месте происшествия и труп неопознанный, а Гущина это за живое задело, и вот так он теперь квитается.
О, мужчины! Однако в результате такого выкаблучивания друг перед другом сколько улик уже найдено!
И Катя решила – пора выкладывать результаты анализов, сделанных Евой Ершовой, и вообще рассказать им, где она побывала и что увидела там.
Когда она, постучав, вошла в кабинет (а до этого ведь просто приоткрыла дверь и подслушивала, что они там говорят), Август Долгов встал, вырвавшись из объятий мягкого кресла. Вежливый товарищ.
Они слушали ее внимательно, не прерывая, затем Август Долгов вставил флеш-карту в ноутбук. На экране появились сложные схемы и химические формулы. Он пролистал распечатку. Полковник Гущин взирал на все молча. Даже на «загрязнение органикой» и «следы ДНК земноводного» вроде никак не реагировал.
А как на это реагировать?
– Ну что же, наука в лице этой молодой профессорши биологии сделала пока все, что могла, – сказал Август Долгов. – Satis superque – достаточно и более чем достаточно.
Он заметил жалостливый взгляд Кати, которым она одарила его грязные брюки, заляпанную сажей сорочку и покрытый копотью когда-то моднющий галстук.
– Все-все, понял. Отсюда еду прямо в химчистку. Достаточно и более чем достаточно… это из Катулла. «Ты спрашиваешь, Лесбия, сколько поцелуев было бы достаточно и более чем…»
– Это буквальный перевод, у Катулла звучит иначе: «Спросишь, Лесбия, сколько поцелуев хватит мне и вполне, что за вопросы?» – сказала Катя, смотря в его светлые серые глаза.
– О, знаете Катулла!
– Scientia et potentia: знание – сила.
– Scire nefas: знать грешно, – Август Долгов улыбался.
– Scio me nihil scire: я знаю, что я ничего не знаю, – Катя напрягала свою университетскую память. А, была не была!
– Sapienti sat: мудрому достаточно. – Август Долгов поднял вверх ладони. – Все, латинский диспут за вами, сдаюсь.
Он юлил, этот «профи», последнее слово латыни осталось за ним. Но полковник Гущин, кажется, этого не заметил.
