2
0– А о каких обрывках речь?
– О бумажках, тех, что Гущин вчера подсунул мне на экспертизу. Обертках от конфет.
В это время распахнулась дверь кабинета розыска.
– Нашли то, что искали, – сказал Гущин с порога. – Все последние файлы.
На большом мониторе компьютера в кабинете демонстрировалось видео. Сначала лишь темный фон, затем все светлее, светлее, и вот уже фигурка танцует, кружится перед веб-камерой – двигается угловато и неловко и вместе с тем соблазнительно и бесстыдно, снимая перед объективом одежду, раздеваясь донага.
Наклоняется, чтобы там, на том конце перед другой веб-камерой, разглядели все, не упустив ни одной детали.
Наклоняется низко, так, что волосы метут пол.
Оборачивается, смотрит прямо в камеру.
Катя узнала Виолу Архипову.
– Там еще обширная переписка в почте. Весь набор, начиная с секса онлайн, – оперативник за компьютером говорил это Кате, потому что остальные все уже видели. – Последний мэйл послан за день до убийства Лопахина. Он настаивал на встрече уже не виртуально. И она согласилась.
– Хотя сейчас уже и поздно, хотя она и несовершеннолетняя, подросток, откладывать задержание до утра я не собираюсь, выдвигаемся в Электрогорск сейчас же, – полковник Гущин оглядел свою притихшую команду. – Кроме Киселева, охранника, в доме взрослых нет. Она там с сестрой. Рядом с Виолой Офелия в смертельной опасности.
На выезде из Москвы у МКАД оперативная машина попала в длиннющую пробку.
Среди горожан, стремящихся покинуть душный город, они медленно въехали, почти вплыли, как на корабле в закат. Он не был столь живописен, как вчерашний, все портили ошметки рваных облаков. Окрашенные багрянцем, они походили на окровавленную вату.
– Все, все собирается вместе, все одно к одному теперь. Она познакомилась по Интернету с Лопахиным, он соблазнился ею, нимфеткой. И она явилась к нему на дачу вечером, – полковник Гущин тщательно подбирал слова, лепил словно некую модель из свежезамешенной глины – осторожно и неторопливо, ибо «глина» еще была сырой, а модель… новая версия такой хрупкой. – Она подменила инсулин в его ручке-шприце ядом. А через несколько дней после убийства Лопахина дала яд на празднике сестрам. А сама приняла этот чертов рвотный порошок, так как во избежание подозрений ела и пила то же, что и они.
Начинало быстро темнеть. Закат умирал над полями, над лесом, над крышами домов придорожного поселка.
Пробка впереди потихоньку рассасывалась.
– Федор Матвеевич, но зачем ей убивать сестер? – Катя в эту минуту меньше всего желала спорить и противоречить, но она ничего не могла поделать с собой. – Какой мотив? Ведь даже в том деле пятьдесят пятого года мы отыскали мотив, а тут с Виолой… я его не вижу.
– Младшая сестра – вот тебе и мотив, младшая сестра – злыдня.
