2
0– Зыкову… эту вашу Любку-ведьму, никто сюда назад в город после известных вам событий не возвращал.
Журчалов поперхнулся, воззрился на Катю. Многое может выразить человеческий взгляд, такую палитру эмоций.
В семь часов вечера все еще сидели в УВД, снова ждали новостей из больницы. И новости пришли, только не те, которых ждали.
– Охранник забирает Офелию и Виолу Архиповых домой. Врач пробовал было возражать, мол, рано еще им выписываться, но он и слушать не захотел, – доложил пост наблюдения.
– Федор Матвеевич, помните, что сказал нам Михаил Пархоменко про охранника Киселева? – спросила Катя. – Словно нарочно все вышло – едва он про все это заикнулся, она… эта женщина явилась и начала в Михаила стрелять. Вы хорошо ведь помните то дело об убийстве на проспекте Мира. Скажите, такое возможно?
– Что возможно? Что это Павел Киселев пристрелил Бориса Архипова, инсценировал нападение киллера?
– У него самого серьезное ранение было.
– Но он остался жив. Рана-то в бок, так ведь?
– Нет, не в бок, в грудь, легкое задето! А это всегда чревато, можно так доинсценироваться, что в ящик прямо там, на месте, сыграешь.
– Вот, это ваш главный посыл – против этой версии. А что, если он рискнул?
– Ради чего ему жизнью рисковать?
– Вы же слышали, что Михаил Пархоменко сказал нам и что он пытался объяснить Гертруде. Павел Киселев любит ее мать.
– Так ведь нет ничего между ними. Три года уж прошло с тех пор. Я понимаю, если бы он сразу ее в койку, потом в загс и сейчас бы владел всем через нее – и капиталом, и недвижимостью. Так ведь он как был охранник, прислуга у них, так и остался.
– Может, статус для него не так уж важен. Он рядом с любимой женщиной. Он убил ее мужа, чтобы не делить ее с ним, чтобы не ревновать, когда они по ночам в спальне запирались.
– Много ты понимаешь.
– Но почему вы отбрасываете такую версию, как убийство по страсти?
– Потому что сейчас, в наше время, убивают только из-за денег, ради больших денег.
– Но вот Анна Архипова сегодня, на наших глазах, как в кино, вышибла эти чертовы ворота. И она собиралась их всех прикончить. Разве все это из-за денег?
– Она любит своих дочерей больше денег, больше всего на свете. Теперь вот что у нее – только тюрьма, конец богатой комфортной жизни, конец банкетам, дорогим магазинам, ресторанам. Конец всему.
– Много ты понимаешь.
– Да я хочу понять. Я хочу понять все и всех в этом Электрогорске. Ну скажите, разве по материалам того дела, по уликам с места происшествия нельзя предположить, что никакого наемника там, на проспекте Мира, никогда не было?
– Улики с места происшествия еще не факт. Их по-разному можно толковать. И вообще, что на тебя нашло?
– Меня тревожит, что Киселев забрал девушек из больницы. Их мать в тюрьме. Там, дома, они сейчас в полной его власти.
