3
0— Бельстан впервые предположил, что в теле человеческом не способны ужиться две силы, одна непременно подчинит другую, или же в процессе погаснут обе, причинив тем ущерб младенцу. Он занимался исследованиями энергетической структуры. Неужели тебе не попадался труд его, «О разных энергиях»?
— Нет, — покачал головой Ежи. — Даже упоминания…
— Вот ведь… что ж. Его труд стал основой нового направления. И да, практически все предположения Бельстана были позже подтверждены. Исконная энергетическая структура всегда стабильна… разверни, будь добр, рисунок девочки.
Ежи молча подчинился, правда, иллюзии у него всегда получались какими-то нестабильными, но нынешняя вышла неплохой, подробной и даже довольно плотной.
— Хоть что-то ты да умеешь… смотри, вот это внешняя часть, — призрачный палец коснулся края иллюзии, и та истаяла. — Кажется, я поспешил с умениями.
— Я дух воплощенный, мне положено. А тебе положено думать, — палец уперся в лоб Ежи, и тот готов был поклясться, что ощущает это прикосновение. — Почему не добавил дополнительный контур, снимающий помехи.
Ответом был лишь тяжкий вздох.
— Внешняя часть тонкого тела несет в себе отпечаток личности человека и всегда индивидуальна. Собственно, на нее и ориентируются стандартные поисковые заклятья, а потому, чтобы укрыться от них, достаточно добавить пару дополнительных связок.
Теперь Евдоким Афанасьевич иллюзии не касался, но та, чувствуя близость духа, подрагивала и норовила расползтись ошметками силы.
— А вот сердце. Да не буквально! Смотри, здесь линии более четкие, устоявшиеся. Две дюжины узлов. Первичные — это именно наследие главного рода… их всего три, и, если присмотреться, что видишь?
Но что-то подсказывало Ежи, что ждут от него совсем иного ответа.
— Руны, — он моргнул, вдруг явственно увидев именно их. — Урс. Агма. И Тан.
— Именно. И чьи это руны?
— У нее множество имен, но простые люди именуют ее Хозяйкою Родников. Она дарует своим детям силу и право повелевать водами земными, отворять и затворять родники, поворачивать реки, пробуждать их или, напротив, погружать в тягостный сон. Поговаривали, что те, кто сполна принял ее благословение, могли сотворять воду живую. Или мертвую. Но даже я не знаю, правда ли это.
Что немногие помнят о Старых богах? И вряд ли кому придет в голову гулять босиком по росе или оставлять краюху хлеба у дороги. Что давно уже не водят тот, заповедный девичий хоровод, глядеть на который мужчинам никак не можно, ибо утратит он силу?
Проще в храм пойти, поклониться монетой, положить специльно выпеченную тут же, при храме, лепешку в короб то ли для богов, то ли для жрецов, обменять еще одну монетку на сплетенную из длинного льна фигурку-молельницу, чтоб спрятать ее в доме да и забыть о том.
