Провинциальная история

Разговор, безусловно, людям нужен, однако это вовсе не значит, что им следует отвечать.

Ежи, конечно, слышал, что в прежние времена и мир был ярче, и маги крепче, и ведьмы злее, однако к рассказам этим относился скептически, не без оснований полагая, что в основе многих лежат не столько факты, сколько плоды чужого воображения.

А воображение, оно такое, веры ему нет.

Лес отпустил их легко, будто и не водил Ежи, не подкладывал под ноги зачарованные тропы, не пытался убаюкать, упокоить до смерти. Поневоле вспомнились страшные сказки, из тех, что любили рассказывать местечковые пацаны у костра.

Про бочаги, в которые нельзя глядеться, потому как водяник с отражением и лицо заберет, а там и высунется, выметнется на волю, заодно уж и тело примеряя, и жизнь чужую, пусть и недолгую.

Про тропы заповедные и места заветные, спать в которых никак неможно, потому как если и проснешься, то не там и во время иное, а то и вовсе кем-то другим, и не факт, что человеком.

Всколыхнулось все в памяти, вылезло вдруг, удивляя, что, оказывается, Ежи знал…

Пошел учиться, выучился, поверил в науку, остальное же…

Он шел, изо всех сил стараясь не отстать от ведьмы, которая скользила по лесу, частью этого леса являясь. И по спине Ежи бежали мурашки при мысли, что она могла бы и не разбудить.

И вправду бы обернулся туром лесным? Или медведем, зверем, которому одну ночь в году будет даровано право и шанс вновь человеком стать? Или просто ушел бы под мхи, лег бы под коренья, сам бы не заметил, как растворился бы в лесу.

А потом лес расступился, и Ежи увидел дом.

Он всею сутью своей ощутил, что это именно то место, в которое они с Анатолем попасть стремились. И вот, попал… только отчего-то не радостно. Напротив, тянет отступить, добраться до знакомой уже дыры и… глядишь, в лесу он до рассвета дотянет.

Ежи стиснул зубы и не без труда, но протиснулся в дыру, которая возникла в ограде. И вот странно, стоило переступить черту, отойти ненадолго и… он не удержался, оглянулся, но дыры не увидел. Поблескивали в лунном свете прутья, тянулись к небу.

И что-то подсказывало, что без ведьминого дозволения он из дому не уйдет. А потому… потому ссориться с ведьмою никак нельзя. А лучше бы и вовсе расположить ее к себе.

Там, в столице, с ведьмами все было понятно. Одни искали себе состоятельного мужа, способного содержать на должном уровне, другие — тоже мужа, но умного, такого, который будет знать собственное место и не станет мешаться под ногами. Первых было больше, от вторых Боги миловали.

Правда, нынешняя не походила ни на тех, ни на других.

И по дорожке шла, к дому, что высился огромною пугающею громадиной. И как возвели-то такую? Усадьба Козелкевичей была хороша, но рядом с этим вот домом гляделась бы откровенно жалкой.