0
0Аглая лишь моргнула…
…Стася уже успела понять, что волшебство местное просто творится, без искр, молний и прочих спецэффектов. Она ощутила, как что-то вокруг колыхнулось, будто пришло в движение невидимое море. Нахлынуло. Схлынуло.
И князь, стоявший рядом, поскреб свою руку, жалуясь:
А потом раздался тонкий женский визг…
…после уж, когда разобрались, откуда взялась эта вот голосящая девица в мужском платье, Стася дала себе зарок со словами обходиться аккуратнее.
— Это… это она… — девица сипела сорванным голосом, ибо визжала она громко, долго и вдохновенно. Честно говоря, Стася даже понимала её.
И сочувствовала, чисто по-человечески. Живешь ты себе княжичем, а потом раз и уже не княжич даже… девица в это поверить отказывалась и то и дело щупала себя за грудь.
Такая сама собою не исчезнет, вон, распирает и рубаху, и камзол, который расстегнуть пришлось на пару пуговок.
— Выпей, дорогая, — Эльжбета Витольдовна сунула в руки девицы флягу, которую та осушила в два глотка. А после глаза закатились, и девица тихо сползла на диванчик, на котором сидела. Верховная же ведьма, флягу пустую вытащив, головой покачала. — Так оно сподручнее будет…
В гостиной, куда девицу пришлось увести, воцарилось молчание.
Все смотрели на Стасю, будто это она виновата. А она… она не виновата! И вообще понятия не имеет, что делать. В ее старом, нормальном мире, конечно, случалось людям менять пол, но вот… во-первых, с собственного согласия, а во-вторых, не так стремительно. И что-то подсказывало, что вернуть несчастному княжичу — или уже княжне? — прежнее его обличье будет не так и просто.
— Надо бы в Канопень кого послать… — задумчиво произнесла Верховная ведьма. — За успокоительным… а то ведь мало того, что девица, так еще и одаренная.
Второй княжич притих, верно, впечатленный донельзя.
Запястье накрыл ладонью.
— Успокоительное — это хорошо, но… — Марьяна Францевна поднялась. — Стоит с Аглаюшкой поговорить, авось и…
Она махнула рукой, сама признавая, что шансов на успешный исход дела немного.
Когда Марьяна Францевна вернулась с Аглаей, та выглядела задумчивою и даже счастливой.
— Там котики родились! — сказала она Стасе и улыбнулась донельзя светло. — Четверо! И такие крохотные, просто прелесть…
И в ладоши хлопнула.
— Котики — дело хорошее, — осторожно заметил Евдоким Афанасьевич, глядя на ведьму едва ли не с отеческою гордостью, — однако… вы бы не могли, милая, вернуть вашему мужу прежнее, богами данное тело?
Тогда-то Аглая и обратила внимание на спящую княжну.
Надобно сказать, что спала та уже совсем спокойно, мирно даже и во сне улыбалась, а то и губами шевелила, на которых лопались мелкие пузырики.
— Это… — Аглая ощутимо побелела.
