2
0— А то и вправду… несколько прохладно.
Норвуд был… пожалуй, хорош.
И вообще суров, как полагается викингу. Шрам на лице его нисколько не портил. Кожа смуглая. Волос, как у всех местных, светлый, выгоревший почти до бела. И заплетен в косы. Кольчуга сияет, меч… такой Стасе и не поднять.
В общем, взгляд не отвести.
Лилечка и не отвела. И бочком, бочком, аккурат, что Зверь недавно, подобралась. А Норвуд присел и протянул ей что-то.
— Твое? — спросил он.
Стася только и увидела, что в руке его что-то поблескивает.
— Маменькино! — уверенно ответила Лилечка.
Широкий, с ладонь. Толстый. Золотой наверняка и каменьями усыпан густо.
— Стало быть, надо маменьке отдать…
— Вы его убили? — поинтересовалась Лилечка, примеряя браслет, который для руки её оказался слишком уж велик и все норовил соскользнуть, даже когда Лилечка его на плечо подняла.
А вот Норвуд от вопроса несколько смутился. И оглянулся на прочих.
— Кого? — уточнил он.
— Того, который меня украл и убить хотел. Злой человек…
— Его волки задрали, — ответил тот, который Стасе плащ отдал и улыбнулся этак, широко, что видны стали белые, на редкость красивые зубы.
Разве что клыки великоваты.
— У нас тут волков не водится, — Лилечка оперлась на широкую ладонь Норвуда.
— Это… чужие волки, — он сказал это серьезно. — Случайно тут оказались… но они уже ушли.
— Да и детей волки не трогают.
И люди тоже странные, но опасности от них нет. Бес и тот прислушиваться перестал, сел себе, выкусывает из шерсти то ли мусор, то ли мелкие иглы, в нее забившиеся.
— Тогда хорошо, — Лилечка браслет опять поправила, но он все равно соскользнул, чем огорчил донельзя. — Маменьке отнести надо. Ей папенька его подарил, когда сватался. А ты мне подаришь?
— Я? — вот теперь… он не удивился.
Не так удивился, как должен бы удивиться человек, услышав от ребенка очевидную нелепость.
— Ты, — Лилечка вернула ему браслет и посмотрела прямо в глаза. — Ты меня спас, тебе и жениться.
Кажется, жениться Норвуд готов не был.
— Потом, — смилостивилась Лилечка, — когда я подрасту…
Встал вдруг и поклонился.
— Буду счастлив, — сказал он совершенно серьезно, так, что Стася поняла: он и вправду женится. Дождется, когда Лилечка подрастет, и женится.
О сути ведьмаковской
Умные люди тоже наступают на грабли, но лишь для того, чтобы поднять их с земли, не нагибаясь.
Она всегда-то плакала, когда впадала в волнение, не то, конечно, которое приличное, с нюхательными солями, веером и всенепременными лавандовыми каплями.
Сейчас она просто обнимала Лилечку и плакала.
Даже подвывала тоненько, что было совсем уж невозможно и непонятно. Чего плакать, когда все хорошо? Она целая. И только испугалась. Немного.
А потом уже Фиалка появилась и Ежи, и тогда стало совсем даже не страшно.
