3
0— Все как-нибудь да сладится… я вон вестничка отправила еще там, с поляны, стало быть, скоро стража подойдет.
— Да и зять мой это дело так не оставит, — подала голос Аграфена Марьяновна, поглядывая на дочь, которую всецело занимал котенок. — Соберет людишек…
…и стало быть, беспокоиться не о чем. Точнее смысла нет беспокоиться, потому как в этом масштабном действии Стася точно лишнею будет, да только вот… как-то и успокоиться не выходит.
Тесно в доме. И воздух в нем будто бы густым сделался, тяжелым.
— Извините, — Стася отставила чашку с чаем. — Я… мне… просто извините…
Наверное, это походило на побег, но останавливать её не стали. Только раздалась тихое:
Как будто это что-то да объясняло.
Не было силы! Вот не было и все тут… Стася остановилась на пороге, вцепилась в перила, чувствуя, как подкатывает к горлу ком тошноты.
— Евдоким Афанасьевич, — позвала она тихонько, не сомневаясь ни на мгновенье, что будет услышана.
— Вы тоже… вы ведь слышали?
Он позволил себе появиться. И ныне в сумерках, как ни странно, гляделся куда более прозрачным, чем при свете дневном.
— И… тоже думаете, что я должна сидеть? Сидеть и ждать, пока найдут их? Или…
— А сама-то как полагаешь? — спросил, погладивши бороду.
— Не знаю, — Стася стиснула кулачки. — Я… это ведь разумно, верно? Предоставить дело людям, которые… купцы вот ушли. Они ведь не просто так с оружием, наверное, и обращаться умеют. А ведьмы в город сообщили… и барон тоже маг. Людей соберут. И если так, то зачем я нужна? Да, разумно именно остаться и ждать. За ранеными присмотреть. Тот, второй… у него в живот, а при местной медицине это, наверное, смертельно. Правда, я ничего толком про местную медицину не знаю…
— Хорошо, — Стася выдохнула с немалым облегчением. — А… а маг? Он целитель и…
— Тоже выживет. С магией, конечно, не понятно. Все ж проклятье было крепким. Мертвая сила…
— Но выживет, — клещи в груди разжимались, и дышать стало легче. — Тогда… не знаю. Я не хочу в дом. Не могу… будто… вдруг все чужим стало! Эти люди… Их так много и хочется спрятаться. Выгонять как-то не вежливо, а терпеть сил нет. Чушь говорю, да?
Евдоким Афанасьевич голову склонил.
— И главное… мне, наверное, туда… — Стася указала на темнеющий сад. — Понятия не имею, зачем… сила спит. Видите?
Она подняла руку, которая была обыкновенною. Ни света, ни искр, ни иных проявлений необычного. Ладонь как ладонь. С царапиной. И ногти отросли, а под ними темная кайма появилась, хотя вроде бы Стася за чистотой следила.
— Сила не в руке, — усмехнулся Евдоким Афанасьевич. — Сила в тебе, девонька. Просто пока ты в нее не веришь. Но если кличет, то иди…
Все-таки здравый смысл подсказывал, что идти ночью в лес одной, в лес, где скрываются остатки банды, — затея не самая разумная.
— А это уж как тебе хочется.
