3
0— А вы, маменька, не переживайте. Вам вредно.
— И то правда, — поддержала девицу круглолицая ведьма. — Переживать всем вредно, а уж если ведьму носите…
— В-ведьму, — женщина побледнела.
— Сильную, — поддержала вторая и, не чинясь, положила руку на живот, отчего женщина икнула и застыла. — Ишь ты… девятая дочь? Девятой дочери? Хорошо, что не сын… садитесь, дорогая… и ты, деточка. Как тебя звать?
— Светлолика. А маменьку Аграфеной кличут. Марьяновной, если по батюшке. Мы к сестрице старшой ехали, в гости и вот не доехали, — девица сдула с лица длинную соломенную прядку. Она-то, в отличие от маменьки, страху перед ведьмами не испытывала. — Маменька, поглянь какая животинка!
И подняла котенка, который разлегся на ладони, ноги с нее свесивши.
— Чегой? Он сам прилез…
— Это котик, — сказала Стася, подумывая, стоит ли потребовать, чтобы Светлолика отпустила несчастного. Впрочем, несчастным Клубок не выглядел. Он, обладая на редкость меланхоличным характером, — аккурат, в соответствии с породой — любил лежать.
А где именно лежать приходилось — дело десятое. Главное, чтобы тепло и братья по нему не топтались.
— Котик, — Светлолика улыбнулась этак, пресчастливо. — Ко-о-тик…
И пальчиком по хребту провела.
Клубок приоткрыл левый глаз, но счел, что этакие поглаживания и перетерпеть можно.
— Ишь ты… — восхитилась круглолицая ведьма. А после на Стасю поглядела и соизволила-таки представиться. — Марьяна я, Францевна, ежели по батюшке.
— Эльжбета Витольдовна, — произнесла сухим тоном та, другая, которой Стася, как она сама подозревала, чем-то не нравилась. А может, не в Стасе дело, но в доме и в том, что в этом доме происходило?
— Аглая, — едва слышно выдохнула самая молодая из ведьм.
Она успела причесаться.
И все одно чувствовала себя неудобно. А Стася чувствовала это вот неудобство, за что ей самой тоже неудобно было.
— Вот и познакомились, вот и ладненько… — Марьяна хлопнула в ладоши. — Чаек стынет… а вы, матушка, не переживайте. Ведьмы тоже люди. И позаботимся, поможем… что словом, что делом… пейте вот чаечек…
И сама чашку наполнила, покрутила в пальцах.
— Ишь ты… ныне такой роскоши и не увидишь.
Стася опустилась на лавку, ничуть не удивившись, когда под столом ноги её коснулось что-то донельзя мягкое. Небось опять кто-то сбежал.
Или правильнее будет сказать, что пришел?
Она как-то поначалу пыталась запирать котят в одной комнате, здраво рассудив, что пусть лучше они эту комнату портят, чем весь дом. Но оказалась, что запертая дверь преградой не является. И зверье с завидным упорством и неведомым способом умудрялось оказываться там, где ему было не место.
— Надо… наверное… сообщить куда-то? — Стася оглядела женщин, которые сосредоточенно пили чай с видом таким, будто не было в мире задачи важнее.
