3
0Вот ты его позировать позовешь, а он тебя в мешок и на корабль. Где потом искать?
— Зачем? — Аглая крутила головой, то ли высматривая давешнего свея, который не собирался отставать, то ли просто из любопытства.
— Искать зачем? Вот и я думаю, что незачем будет… девки-то свеев и сторонятся, а которые не усторонятся, так, говорят, и не жалеют.
— Я замужняя женщина! — возмутилась Аглая, впрочем, как-то вот… не слишком искренне, что ли.
…надо что-то делать.
И вовсе с порядками этими, от которых, может, и была прежде польза, да только вся повывелась. Головы девочкам дурят…
…возок стоял недалече. И сумки возчик загрузил споро, помог и сесть.
— На постоялый двор вези, — велела Эльжбета Витольдовна, не без труда устраиваясь на высоком сиденье. Юбка перекрутилась, а шляпка… шляпка на самые глаза съехала, отчего приходилось голову задирать.
Не теперь, когда в спину пялятся. И Эльжбета Витольдовна заставила себя сидеть прямо. Ничего, вот отъедут… и вообще… верно Марьянушка говорит, со свеями заигрывать не стоит, еще то племя, хуже магов будут.
Возчик свистнул, и лошадка приняла с места.
А Марьянушка, шляпку поправивши, поинтересовалась:
— А скажи-ка, милейший, что у вас в городе-то деется?
О девиц нахождении, визитах гостевых, а также некоторых неприятностях, что случаются в дороге
Женщина не доверяет женщинам. Мужчина не доверяет женщинам. Никто не доверяет женщинам.
Забравшись на подоконник, Стася прикрыла глаза. На коленях устроился Бес, который рокотал, успокаивая.
Что-то падало, что-то громыхало, то тут, то там раздавался громкий голос Басеньки, освоившейся весьма быстро. Ей отвечала подруженька, порой до Стаси доносился слабый лепет несостоявшегося любовника, которому было поручено ответственное дело чистки лотков.
Мойки полов и иных, несомненно, важных, требующих вдумчивого мужского подхода, дел.
— За ними ведь придут, — сказала Стася, когда молчание стало невыносимым. — И чем я вчера думала?
— Умр? — Бес повернул голову.
— Вот-вот… девчонкам по пятнадцать… в голове пусто и сказки. Надо было просто домой отправить, а теперь… служба. Они мне дом разнесут с этой службой.
— Не разнесут, — Евдоким Афанасьевич руки потер. — Дом крепкий.
Это, наверное, должно было успокоить.
— Ах ты ж иродище лупоглазое! — взвыла Басенька совсем уж близко, Стася и сама подпрыгнула, и Бес, и Евдоким Афанасьевич вздрогнул. — Да чтоб у тебя руки твои кривые отсохли! Чтоб тебя скрючило и не раскрючило…
— Шкаф был старым, но посуду жаль… — Евдоким Афанасьевич окинул Стасю взглядом. — Там от гости идут. Принимать станешь?
— Есть, — он провел призрачным пальцем по подоконнику, на котором стала собираться пыль. Вот ведь… три сотни лет дом простоял и ничего, а теперь стало быть заклятье спало и пыль появилась.
