3
0Аграфена Марьяновна пригубила чаек, сладкий да крепкий, аккурат такой, как она любила, чтоб и с вишневою веткой, и с листом смородиновым, и с медом летним.
…пасеку надо будет ширить, да лужок прикупить у соседа, который им не пользуется, но за дешево не отдаст. А лужок-то ладный, заливной, на такой и коровок пустить можно. Селяне и пускают, пользуясь тем, что хозяин на землях своих редко появляется.
Стольный Китеж ему милей деревенское глуши.
— О чем печалишься? — свекровь-то чай медком прикусывала, и не абы каким, но особливо донниковый светлый жаловала. Для неё и оставляли пару бочонков.
— Так… — Аграфена Марьяновна покрутила чашку. — Аннушка отписалась, что совсем девка её слабая, того и гляди преставится.
— Горе-то какое, — свекровушка головой покачала, губы поджала, но вряд ли от жалости. Сама-то родила семерых, да только Иванушка до сталых лет дожил.
Небось, вновь читает, книжник… пущай себе, чай, невелик убыток. Хуже было бы, когда б картами баловался или там на девок каких деньгу спускал.
Не мешается, и ладно.
— Горе, — согласилась Аграфена Марьяновна, поморщившись.
А ведь были сомнения.
Ходили слухи, что не все-то так просто со старыми родами, что не от горделивости они иных сторонятся, что силу их не всякий принять способен. И старая Козелкович то же говорила, мол, всем девка хороша, да слабовата.
Аграфена Марьяновна не то чтобы не поверила, стала сомневаться, да… разве ж был у нее выбор?
— На похороны поедешь? — осведомилась свекровушка. — Надобно будет платье справить, чтоб приличное. И гостинцев захватить.
С годами сделалась она не то чтобы вовсе скупа, скорее уж бережлива к людям посторонним, которыми полагала всех, кроме себя, Иванушки и Аграфены Марьяновны.
— Велю, чтоб меду в туесок отлили, верескового. Яечек опять же. Колбасок… или не доедут? Может, лещей сушеных? С пустыми руками неприлично.
— Анна другую не родит. Старовата.
— Ты тоже не молода, а вона, опять с брюхом, — возразила свекровушка, ложку облизывая. — Снова девка?
— Не знаю, — Аграфена Марьяновна потрогала спину. А ведь мнилось, что незаметно пока. Обыкновенным-то глазом не заметно, а если иначе поглядеть, с прищуром.
— Девка, — уверенно заявила свекровь. — Нельзя Аньке возвертаться.
— Сама понимаю, что нельзя.
Нет, ежели Козелкович на развод подаст, то государь-батюшка прошение примет. Может, помурыжит для порядку, но после согласится, что нельзя мужчине жену, родить не способную. Анька же… и ведь говорено ей было, чтоб сразу, пока старая сила в теле держится, вдругорядь понесла. И травки ей Аграфена Марьяновна отправляла, и просила к ведьмам заглянуть…
…мнилось, Анька умнее прочих, да оказалось, что немногим.
