3
0Оно вообще не понятно, на кой медведю девка человеческого роду? Басенька как-то у нянюшек спросила, а те, куры хлопотливые, только руками замахали, залопотали всякое, что, мол, глупости.
Кругом одни глупости, а умностей взять негде.
— Садись, — Басенька и сама на траву села, котомочку под зад подложивши. — Будем ведьму ждать.
Ноженьки, с непривычки натруженные, гудели. И спать хотелося. И ночь была теплою, ясною. Звездочек вона сколько, не сосчитать… а Тришка баил, что бусы ей справит из каменьев самоцветных да со звездами, такие, каких ни у кого нетушки.
И вот на кой Басеньке королевич понадобился?
— А если не явится? — Маланька присела рядышком и вздохнула. — Папенька, небось, осерчает.
…но может, не сошлет? Она ж не просто уходила, а с Маланькою.
— Скажем… скажем, что ведьма нас позвала! — мысль, пришедшая в голову, была на диво удачлива. — А то и вовсе украла.
— Как, как… оборотилась сорокой. Или вороной?
— Сорокой, — Маланька покрутила перстенечек на мизинчике. — Сороки умные.
— Вороны, чай, не глупейшие… оборотилась и к нам в светличку… к тебе в светличку да через окно скокнула. А там крылом махнула, слово свое, ведьмовское, сказала и раз, мы тоже сороками стали.
— Или воронами? — Маланька ладони к щекам прижала.
— Или воронами, — настроения спорить не было. — Главное, что за нею унеслися да в самый-то лес…
Она оглянулась, проверяя, тут ли лес.
Никуда не делся. Дерева черны, а в черноте этой будто огонечки загораются, один за другим.
— И сил наших не было ведьме перечить. Она привела нас в дом свой и вновь людьми сделала. Сказала, что тепериче мы ей служить станем.
— Мы так скажем, — поспешила Басенька подружку успокоить. — Мы и согласилися, но как ведьма ушла по делам своим ведьмовским… вновь обернулась сорокой.
— Может, и вороной, главное, улетела, то и мы помолилися ото всей души, попросили милости у Лагоды-заступницы, которая дев невинных от всякое напасти боронит, то и открылась нам дорожка тайная от ведьмовского дому…
— Мы и пошли. Шли-шли, все ноги сбили, пока пришли…
Она замолчала, потому как вышла гиштория ладная, не хуже тех, писаных, которые батюшка с торгу привозит. А может еще и лучше.
— Поверят, — Басенька встала и, дотянувшись до круга, вытащила перышки. Пущай мятые и потрепанные, но все ж пригодятся, если не для волшбы, то… — Вот, покажем. Скажем, что ведьмины.
— Курячьи они, — сказала Маланька.
— Кто там разбираться станет, — Басеньке даже обидно стало. Она тут сидит, придумывает, а Маланька… хотелось ответить чего-то, но Басенька не успела.
Тихо охнула подружка, глядя куда-то за спину Басеньке, и та повернулась, и застыла, чувствуя, как подгибаются колени и сердце в грудях бухает молотом кузнечным.
На опушке леса сидел зверь.
