1
0До нового года выучусь в его академии на кого-нибудь и пойду грести деньги на другой работе. Леська мне очень хорошо показала свое место. Поэтому сбила профессора с мыслей, повернувших не в ту сторону:
— Любое сочинение, любой тест. Лучше что-нить на память. Хотите, я пересмотрю все ваши КВН? Мне кажется, я уже лучше понимаю шуточки.
Ну еще бы! Когда Ганс открыл мне глаза, как бабульки прикололись надо мной, а я приняла всё за чистую монету, до меня дошло то, что фриц называл скрытым подтекстом. А потренироваться бы разгадывать его стоило.
— Расчет в воскресенье, — резко протрезвел немец.
— Да там получать нечего, — вздохнула я. — И поздно.
— А куда ты торопишься?
Правда не прокатит, значит, придется врать:
— Меня Леська шантажирует. Мне нужны деньги откупиться.
Неужели даст? А чо я не подумала, сколько просить то?!
В момент вскочив с колен, я помчалась к Гансу. Спрошу у него и прибавлю сверху полтос, потом решу, сколько отдать Леське.
— Ганс! Ганс, ну где ты? О, Ганс…
Я запыхалась, чуть не проскочив библиотеку, где Ганс сидел в кресле и перелистывал толстую книженцию.
— Сколько мне нужно денег, чтоб снова не вляпаться, а?
Но Ганс не спешил отвечать, он смотрел не на меня, а куда-то выше за спину.
А из-за спины раздался легко узнаваемый голос:
— И куда она успела вляпаться, Ганс?
Я сидела напротив профессора и держала веером карты. Мы играли в «Дурака». Вот никогда бы не подумала, что профессоры умеют играть в «Дурака». Мой умел.
— Бuто, — бесстрастно констатировал фриц и Ганс убрал карты в отыгранную стопку.
Ага, теперь я. Мне всегда везет в дурака, но первых два раза я проиграла. На руках две девятки и я коварно хожу с одной, чтобы потом еще скинуть по битой карте. Но фриц берет, приходиться отдать вдогонку и вторую девятку. Беру из стопки и кривлюсь. Карта пришла говенная, так еще и козырь только один — восьмерка.
Профессор тоже ходит с девятки. С одной. Ха! Но я то знаю, что у него обе мои девяточки. Закрыть обе могу только козырем и вальтом. А если у него есть валет? Ну чего уж теперь. Закрываю первую девятку козырем, вторую вальтом, и подлый фриц с убийственно спокойной рожей подкладывает мне третью девятку, козырную.
Беру. Вдогонку еще и восьмерку скидывает. Еще его ход, я пытаюсь отбиться и снова беру.
Сижу теперь с веером из карт, который в руках не помещается, а немец уже ходит с козырей! Говно-дело, опять проигрываю.
— Шах и мат, — цедит фриц и обращается уже к Гансу. — Доказал?
— Она за день выучила комбинации покера и за вечер освоила сервировку столовых приборов, — непонятно ответил ему Ганс. — Покер стал хорошей стимуляцией.
