1
0Елена чинно уселась напротив меня, аккуратно сняла салфетку и разложила на коленях. Я еле сдержал ухмылку, ведь сейчас, когда я не видел цвета ее нижнего белья из-под вызывающей юбки, а манеры Елены были безупречны, снова поверил, что добьюсь успеха. Может мне не нужно делать упор на ее развитие? Просто натаскать по речи и по манерам? Научить поддерживать беседы на общие темы — и это сойдет?
Удовлетворенно кивнув своим мыслям, забрал её столовые приборы и молча приподнял бровь.
— Опять? — простонала ученица, потом окинула взглядом стол и выбрала: — Вилку-нож.
Протянул ей приборы обратно и положил стейки с гарниром на тарелки.
Минут пять терпел её чавканье, потом сделал замечание, но она просто перестала есть. Пусть. Её выбор. Научится есть молча, будет сытой. Голод — отличная стимуляция к развитию.
Брякнула вилка, и я поднял глаза на чучело.
— Упс, — Елена с кривой извиняющейся улыбкой неуклюже сползала со стула под стол.
— Оставь, я дам тебе запасную. Ганс накрывает сразу несколько комплектов приборов.
— Нет уж, — пробурчала она и исчезла под столом.
Я хмыкнул и вернулся к стейку, отрезая особо сочный кусок и накалывая его на вилку. И… поперхнулся. Дёрнулся, но мелкая негодница легла грудью на колени, оттянула резинку штанов и уткнулась лицом в пах.
Мгновенно меня прошили две противоположные эмоции. Шок от создавшейся ситуации: она же не вилку у меня внизу ищет? И иррациональное возбуждение, прошившее позвоночник, заставляющее сильнее биться сердце и гнать по венам взбудораженную кровь.
Я отбросил приборы и вцепился в край стола, прохрипев, буквально выдавив из горла слова:
— Минет, — раздалось жизнеутверждающее заявление. — Только он не стоит, — в голосе явное недоумение. — А нет, уже поднимается.
Остужающая волна окатила меня, заставив оттолкнуться от стола, отодвинуться и встать, насильно снимая руки чучела с моих бедер. Старался не сосредотачиваться на испытываемых ощущениях внизу и не концентрироваться на эрекции.
Чертова девчонка смотрелась нелепо, пытаясь сопротивляться и упасть на колени, чтобы продолжить свое дело. И я на секунду, на долбанное мгновение представил, как позволяю ей это, как её ротик накроет напряженную головку распрямившегося и подрагивающего члена, как обведёт языком и…
Оттолкнул ее, развернул и прижал к себе спиной, поправляя резинку на брюках и пытаясь прийти в себя, отгоняя пошлые образы.
Но чучело не успокоилось, вертелось в моих руках и мучительно тесно жалось к паху. Я чувствовал её мягкие ягодицы и стискивал зубы, чтобы не застонать, когда член вжимался между ними, натягивая ткань мягких брюк.
— Никогда больше, — прошипел я, — не смей этого делать. Минус пятнадцать баллов.
— И ты сейчас же отдашь полученные от меня деньги.
Кажется, её проняло.
