6
0"
"Если на острове я так и не решился на разговор, то сейчас Марусе не удастся его избежать, как и множества вопросов, на которые я хотел получить ответы.
Девушка молчала всю дорогу, словно чувствуя мой внутренний настрой и избегая острых углов. Ее напряжение можно было резать ножом.
– Что здесь делает машина скорой помощи? – раздался ее голосок, когда мы уже подъехали к парадной.
Взволнованный ее вопросом, я поспешил выйти из машины и помочь ей с Васей, но водитель дал мне знак, что разберется, и я, извинившись, поспешил внутрь. Мысль о том, что с бабушкой что-то случилось… Нет! Она здоровее, чем большинство молодых!
– Валентин! – закричал я с порога, в спешке снимая с себя пальто и стягивая мокрую от снега обувь.
– Вот так, Леночка. Главное, что ты теперь дома, а остальное наладится. Ты, главное, не переживай. Речь со временем вернется, как и способность ходить, главное, что позвоночник не сломан…
– Господи… – выдохнул я, в полнейшем шоке уставившись на свою коматозную… жену.
Обе женщины – и бабушка, и Лена – вскинули на меня головы, вот только жена сделала это очень медленно.
Стоял в ступоре, как болван, не зная, что делать и как реагировать. Паника накрыла с головой, удушливая волна страха затопила до предела. Сейчас прямо на глазах всё рушилось.
Стоит только Марусе зайти в эту комнату…
Быстро захлопнув дверь, я сцепил зубы и двинулся к бабушке, чтобы потребовать объяснений, но она уже с торжественной улыбкой спешила мне навстречу.
– Глеб! Посмотри, какой сюрприз! Я дождаться тебя не могла, чтобы обрадовать. Садись, садись, – потащила она меня вперед, насильно усаживая рядом с Леной, которая, очевидно, стоически держалась.
– Я не понимаю, – осторожно начал я, обращаясь к бабушке, с женой говорить я был не в силах, да и, судя по всему, она и не могла пока владеть речью, только сидела вся бледная и смотрела на меня с непонятным выражением.
– Что ты не понимаешь? Настал тот час, которого мы все так долго ждали! Ну же, Глеб, не будь мумией, обними жену.
Мумией мне казалась как раз Лена, но сказать я про это не мог, не смел говорить такие кощунственные слова, я же не монстр.
– Бабушка! – добавил я в голоса металл, держась из последних сил. Столько лет играть спектакль, жить двойной жизнью, и вот она снова требует от меня изображать то, чего нет! Неужели не надоело обманываться?
Но и грубить уважаемой мной родственнице я не мог, как и вести себя жестко с больным человеком, поэтому поглядел на Лену и спросил:
– Как ты себя чувствуешь?
Лена слабо улыбнулась, это всё, что она могла делать.
