6
0
Проснувшись как от толчка, я подскочила на месте и с удивлением обнаружила, что уже утро, а дочь спит, так и не проснувшись больше. По крайней мере, я не слышала, чтобы она плакала. Еще и спала сверху на Глебе, обняв его своими пухлыми ручками.
Я подползла ближе и, приподнявшись на локте, как зачарованная стала наблюдать за этой умилительной картиной, которая воплотила мои самые желанные мечты. Глеб с нашей дочерью.
Не удержавшись, я провела кончиками пальцев по его щеке, думая о том, как можно так сильно кого-то любить и ненавидеть. После рождения дочери я направила всю свою любовь к Глебу на дочь и искренне считала, что переборола чувства к этому мужчине.
Жаль, что придется всю жизнь расплачиваться за эту глупость и любовь не к тому мужчине…
– Доброе утро, – прервал мои размышления сонный и хриплый со сна голос. – Я хотел бы просыпаться так каждый день, – хватая мои пальчики, застывшие на его колючем из-за пробившейся щетины подбородке и поднося их к губам, прошептал он.
И ведь не врет, скотина! Нельзя так врать! Нельзя смотреть таким взглядом, ничего не чувствуя!
Прикрыв глаза, я глубоко вздохнула, напомнив себе, что нельзя бить его в то время, как дочь лежит у него на груди.
– Она так и проспала на тебе не просыпаясь? – пытаясь изгнать из головы ненужные кадры мордобоя, спросила я.
– Сам удивлен, но да, – улыбнулся он, приглаживая взъерошенные волосики дочери. – Правда, когда ей захотелось сменить позу, она немного повозмущалась, но, улегшись на меня сверху, успокоилась и продолжила спать, – усмехнулся он, видимо позабавленный этим ночным эпизодом.
"– Давай переложим ее на постель, у тебя наверняка всё затекло, – предложила я, сосредотачиваясь на дочери.
– А если проснется? – с опаской спросил Глеб.
– Вообще-то, уже пора, – взглянув на часы и с удивлением обнаружив, что почти двенадцать дня, ответила я. Хотя, учитывая, что мы все полночи не спали…
– Я ужасно голодный. Теперь понятно почему, – усмехнулся Глеб, проследив за моим взглядом на часы.
– Я быстро сбегаю в ванную и спущусь на разведку, – вставая с кровати и стягивая распущенные волосы в хвост, сказала я.
Освежившись и натянув свободную тунику длиной до середины бедра, я прошлась по светлым длинным прядям расческой и вновь стянула их в высокий хвост на макушке. Мысль подстричься в очередной раз пришла мне в голову, но я быстро отогнала ее, зная наверняка, что потом пожалею об этом. Волосы были моей гордостью, и, какие бы хлопоты они мне ни доставляли, я их любила.
