0
07 октября 1916 года корабль взорвался и утонул на Севастопольском рейде.
— До сегодняшнего дня тайну гибели «Императрицы Марии», — торжественно произнес Верман, — знали считанные люди. Все они немцы. Вы — первый русский, который это узнает. Впрочем, кроме инженера Згибнева, который, думаю, находится сейчас тоже у вас… Да, да, он один из тех, кто взорвал «Императрицу Марию»… О, ему не повезло. Ваша революция помешала ему и его приятелю получить восемьдесят тысяч…
Меня, как разведчика, интересовала еще одна деталь, которая так и оставалась пока неясной. И я спросил о ней «швейцарца», когда мы встретились снова.
— Скажите мне, Павел Александрович, ваша служба была как-нибудь вознаграждена? Я имею в виду орден, медаль?
Верман посмотрел на меня с подозрением: нет ли в моем вопросе намека: мол, какая же ты величина, если тебя твое правительство не отметило?
— Я награжден орденом Железного креста первой степени. Но… обстоятельства сложились так, что я его не получил.
Я протянул ему копию посольского письма.
— Значит, это было адресовано вам!
Верман пробежал текст и сморщился, как от зубной боли.
— О боже мой! Значит, вы все-таки до него докопались?
— Господи, о чиновниках нашего МИДа! Опять-таки эта наша дурацкая аккуратность и исполнительность! Счастье, что я никогда не жил на Большой Морской! В этом сгоревшем доме обитал мой «почтовый ящик», через которого я иногда сносился с Берлином. А добросовестные веймарские болваны нашли в досье мой «адрес» и послали через посольство письмо!.. Я узнал о нем только недавно и совершенно случайно: от предшественника Грюна.
70. Неожиданный вариант
Следствие продолжалось. Однажды, когда я, усталый, сидел в кабинете, меня вызвал Нилин. Я зашел к нему — Захарян уступил ему свой кабинет.
— Садитесь, товарищ Каротин. — Петр Фадеич снял очки и устало потер большим и указательным пальцами близорукие глаза. — Ну, как Вольф?
— Без перемен. Показал протоколы допросов остальных — дескать, все и так ясно, от вас требуется чистая формальность. Уперся и молчит.
— Есть новость, Каротин.
Я выжидательно смотрел на него.
— Надеюсь, вы газеты читаете? Я так и думал. Вы, конечно, знаете, что в Гамбурге при полицейском налете схвачены два коммуниста…
Конечно, я это знал. Имена этих людей, мужественных борцов за дело немецкого рабочего класса, за свободную, демократическую Германию, с юных дней звучали для меня как клятва на верность мировой революции. И вот теперь им угрожал топор палача.
— Наше правительство обратилось к германскому правительству с настоятельным требованием освободить этих товарищей и разрешить им выезд в Советский Союз. Фашисты неделю молчали. А потом, когда казалось, что надежда уже потеряна, вдруг согласились.
