1
0– Ты посмотри, как он со мной обращается! Какой-то мальчишка смеет…
– Я просто защищаю свое, – говорю твердо, с презрением окидывая эту недостойную взглядом. Считает свою дочь ничтожеством, унижает ее, еще и хочет к себе какого-то уважения.
– Слышал бы нас твой отец, как ему было бы горько видеть дочь замужем за подобным нахалом! – не найдя во мне понимания, обращается она к дочери. Ида стоит вся бледная, стискивает мне руку, надеюсь, в знак благодарности.
– Даже если бы я вышла замуж за самого идеального мужчину на свете, мама, вы бы его не приняли, – грустно выговаривает моя жена, и вынужден признать, что она права.
То, как твердо звучит при этом ее голос, дает понять, что она вовсе не шутит и действительно думает так, как говорит.
Мы вежливо со всеми прощаемся и уходим. Садимся в машину, и всю дорогу я зачем-то наблюдаю за выражением лица Рыжули через зеркало заднего вида. Хорошо еще, что в аварию не попадаю.
***
– Вы не поверите, но я голодный, – говорит папа, входя в дом. На часах семь вечера, и я понимаю, что мы пробыли там меньше двух часов.
Ида тихонько хихикает на его слова и согласно кивает:
– Я тоже, мне кусок в горло не лез.
– Тогда давайте закажем что-нибудь, – предлагает отец.
– Зачем заказывать? Давайте я сделаю яичницу с сосисками? У нас еще салат должен быть в холодильнике и соленья, – говорит Ида."
"– Отличный план, – соглашается родитель, и мы все дружно топаем на кухню, даже не переодевшись.
Рыжуля тут же снимает платок и завязывает волосы на затылке, чтобы не мешались, и идет к холодильнику.
– Я пока сделаю тосты, – вызывается Дианка, доставая хлеб.
Ида достает контейнер с яйцами, сосиски, зелень и начинает колдовать над плитой, пока мы с папой, скинув пиджаки, сидим за столом.
– Хорошо, что никто не видит, как мы после праздничного стола жарим яичницу, – хмыкаю я.
До сих пор не могу отойти от того, что наговорила Рыжуле ее мать. Накрыть столы, созвать гостей и ждать, что мы не приедем, это, конечно, сильно.
Хорошо, что отец не наелся, иначе, вместо того чтобы жарить нам яичницу, Ида развела бы сырость, рыдая в три ручья. А так хотя бы отвлеклась.
– Готово, – ставит она на стол сковородку.
Наливает в стаканы компот из вишни и садится за стол сама.
Мы все вместе едим из одной сковородки, выбирая кусочки поаппетитнее, и я вдруг осознаю, что ни разу с тех пор, как умерла мама, не чувствовал такой семейной идиллии и единения. И всё из-за Иды. Вот как ей это удается?
Ида
– Я сама всё уберу! – говорит Диана, стоит мне начать собирать посуду. – Ты готовила, значит, посуда на мне.
