Мы – были! Путь

Многих узнавала, но подросшая за девять лет молодежь была незнакома. Однако именно молодые во все глаза смотрели на бывшую односельчанку, ставшую дварх-майором таинственного ордена, именно они накидывались с вопросами, на которые она что-то отвечала, стараясь не сказать лишнего. Ни к чему людям, которые, хоть и неплохи сами по себе, но никогда не смогут поднять свои души выше, знать много об ордене. Да, они не смогут, а точнее – не захотят. Биред захотел. И смог. Смогли бы и другие, но им это не нужно.

Тина едва отделалась от вертящихся вокруг парней и девушек. Общаться с ними ей было не очень приятно, ни один не казался откровенно злым или испорченным, но их корысть вызывала легкую тошноту. Все стремились урвать кусок для себя или для своей семьи, что уже куда лучше. К сожалению, именно из корысти и вырастал со временем весь мерзкий букет – подлость, зависть, ненависть, злоба, жестокость, предательство.

Молодая женщина поднялась на крыльцо дома деревенского старосты и улыбнулась. В окне видна была склонившаяся над столом фигура – Биред что-то писал, очень быстро писал, чиркал, рвал листы и снова продолжал писать. Стояный Лог не обошли энергией в этот вечер, в домах горел свет, и люди радовались этому. Тина прекрасно понимала, что если бы не присутствие аарн и не их энергия, селяне продолжали бы сидеть в темноте. Молодая женщина подняла руку и негромко постучала.

– Впустишь? – спросила она вышедшего на стук Биреда.

– Конечно… – он посторонился, хотя в его глазах горело удивление.

Заваленная сотнями книг комната сразу давала понять, что здесь живет человек, занятый делом, которое отнимает все его время. Стопки книг и исписанные тетради громоздились в самых неподходящих для этого местах, в углу мерцал монитор переключенного в режим компа старенького инфора.

Краем глаза Тина заметила на кухне груду немытой посуды. Она снова сканировала душу Биреда и тихо радовалась – ошибки нет, этот человек продолжал расти, и скоро окружающий мир станет ему тесен. Скоро, совсем-совсем скоро. Его трепетное восхищение ею мягко накатывало на молодую женщину, и она купалась в этом восхищении, казалось, ее душу омывает что-то мягкое, нежное, заставляющее радостно смеяться и расправлять крылья, взлетая все выше и выше.

– Ты извини, мне и угостить нечем… – смущенно пробормотал Биред. – Разве что, миском… Хочешь миска?

– Хочу! – рассмеялась она. – А я плюшек принесла. Как раз к миску.

Биред засуетился, рванулся на кухню ставить чайник. Тина подошла к столу и быстро прочла написанное. Стихи… Благие, прекрасные стихи! Кто мог девять лет назад представить, что толстый и глупый Биред будет когда-нибудь способен писать такие стихи? Уж никак не Тина.

– Миск готов! – провозгласил Биред, появляясь на пороге.