2
0Речь, кажется, шла о привлекательности для китайских торговцев российского Северо-Запада. Шрам покосился в сторону. У дверей в зал, в самом проходе замерли два здоровенных китайца – охрана Юй-Цуна. Шраму нестерпимо захотелось уйти. Немедленно, сейчас же.
Он наклонился к старому китайцу и тихо сказал:
– Извините, уважаемый, но мне кажется, нам лучше отсюда уйти. Что-то мне здесь не нравится.
Обрамленные морщинами губы перестали улыбаться. В узких глазках сверкнула недобрая тигриная тревога.
– Сто такое? Опасность? Посему зе вы меня сюда позвали? Вы зе гарантировали мне безопасность!
– Я и себе хотел бы гарантировать безопасность, уважаемый Юй-Цун! – проскрежетал Шрам в бессильной злобе.
Он поднялся и тоном, не терпящим возражений, приказал китайцу:
– Предлагаю перенести встречу. Можем продолжить в машине. Я очень извиняюсь, но что-то мне тут не нравится.
Шрам вышел – нет, выпрыгнул – из кабинета, не уступив старому китайцу дорогу. И в этот момент у него за плечом ахнул Батон, и Шрам почувствовал, как его плечо стиснула стальная ладонь телохранителя, и Батон всем своим могучим весом навалился на него, пригибая к полу.
И тут же Шрам услышал хлопок – потонувший в реве оркестра и гуле веселящегося зала, а за ним еще один хлопок, точно где-то наверху упали подряд две тяжелые книжки. Батон лежал на шефе, прикрыв его двумя центнерами мускулов. На щеку Шрама капало что-то теплое и липкое. Кровь Батона…
Два здоровенных китайца уже суетились рядом, ощупывая и осматривая своего подопечного и, убедившись, что он цел и невредим, потащили его к выходу.
Жрущие, пьющие и танцующие завсегдатаи знаменитого грузинского ресторана продолжали веселиться. Если кто и заметил суматоху у приватного кабинета в углу большого зала, то упавшего на пол здоровяка скорее всего приняли за хватившего лишку гостя, который полежит-полежит, да и оклемается – с кем не бывает…
Шрам догнал китайцев и, крикнув на ходу Юй-Цуну, что он ему позвонит завтра, побежал к ожидающему на парковке такси.
Только захлопнув дверцу, Шрам вспомнил, что в пиджаке у Батона, в потайном внутреннем кармане, остался лежать толстый конверт с десятью тысячами баксов.
ГЛАВА 41
Теперь бы только никто не позвонил, не помешал. Надо было телефон к едреной матери отключить. Ну да ладно – поехали! Он взял из пластиковой коробки новый шприц, надорвал полиэтиленовую упаковку и снял колпачок с иглы. Потом бросил в железную ложку горсточку белого порошка и поднес к пламени свечи. Белый порошок зашипел, пошел пузырьками, покоричневел и расплавился.
