Контуженый (СИ)

С сегодняшнего дня вы воины!

Чапай дает возможность осмыслить его слова и добавляет:

— И самое главное. Вы идете воевать не за Донбасс, не за новую Украину. Вы воюете за Россию, за наш общий дом, за свои семьи, за наше будущее! — Он немного смущен и завершает тише: — Это не пафосные слова, братцы, это правда. Не мы начинали эту войну, но нам ее заканчивать.

Чапай пожимает руку каждому бойцу. После его слов до меня доходит, что теперь я буду воевать не только за наше будущее, но и за смерть друзей, которых лишили будущего.

Под неистовую и тревожную музыку «Полета валькирий» Рихарда Вагнера парни грузятся по машинам. Грузовики выезжают за ворота учебной базы, музыка стихает. Некоторое время Чапай смотрит им вслед затем делает мне знак — за мной.

В кабинете Чапай вручает мне увесистый пакет с деньгами.

— Здесь три миллиона рублей за тяжелое ранение согласно контракту.

Я расписываюсь, убираю деньги в рюкзак. Вспоминаю погибших товарищей.

— А за гибель Шмеля и Чеха?

— Уже выплачено. — Чапай смотрит бумаги: — Согласно доверенности по пять миллионов рублей за каждого получила Солнцева Злата Павловна.

В моей дырявой башке ворочаются большие числа. Пять плюс пять — десять. Плюс наши зарплаты и премии. Сколько же всего увела Злата?

Чапай выкладывает на стол две коробочки и раскрывает их.

— За проявленное мужество и героизм бойцы ЧВК «Вагнер» с позывными Чех и Шмель награждены медалями «За отвагу». Поручаю тебе передать медали родственникам. Сможешь?

— Так точно! — отвечаю я в соответствии с уставом.

Рассматриваю медали, раскрываю удостоверения, где записаны настоящие имена Антон Солнцев и Денис Шмелев. Награждены посмертно. Никак не могу привыкнуть, что друзей нет и не будет.

Вопросительно смотрю на Чапая. Он понимает меня, но не полностью.

— Твоя награда — это жизнь.

— Где их похоронили?

— В той же деревне на кладбище, как героев. После победы по желанию родных перезахороним с воинскими почестями на родине.

Я смахиваю наградные коробочки в рюкзак. Это всё, что осталось от моих лучших друзей.

— Разрешите идти, Чапай?

— Погоди. — Он достает еще одну бумагу. — Поступил рапорт от командира батареи Тарантино. Догадываешься, что в нем?

Я помню разговор с командиром по телефону.

— Тарантино звонил мне в больницу. У ребят вопросы про ту ночь, когда… — Я сплетаю пальцы в замок и стискиваю ладони.

Чапай прерывает затянувшуюся паузу:

— Не помню, — выдыхаю я. — Амнезия! Ты же читал выписку.

— То врачи пишут, а мы с тебя спрашиваем. Пока не ответишь, ты под подозрением.

Чапай молчит. Его молчание красноречивее слов. Я срываюсь:

— Поправляйся, Контуженый.

— Чтобы меня обнулили, как предателя?

— Чтобы вспомнить и ответить.

В Дальск я возвращаюсь поздно. Смотрю на окна родного дома.