0
0— Я Контуженый, но помню, как звонил ей и сказал, что руки-ноги целы. Целы! А она наплела про протез!
— Какой протез? — Маша пытается утихомирить мою разбушевавшуюся руку.
— Обманула. Мою мать обманула. Соврала!
Голова трещит, ноги заплетаются. Маша сковывает мои судорожные движения в крепком объятии. На ее светлые волосы капает кровь. Кровь из моего носа. Она отводит меня к скамейке, усаживает, вытирает кровь с лица бумажными салфетками. Я пью таблетку от головной боли. Жду, когда полегчает.
Маша говорит что-то успокаивающее, а я слышу, как объявляют прибытие пассажирского поезда. На этом маршруте работает Злата!
Я отталкиваю Машу и спешу на перрон. Хочу бежать, но не могу из-за сломанных ребер. Стоянка поезда десять минут, я должен успеть найти Злату.
Иду вдоль состава от вагона к вагону. Вглядываюсь в лица проводниц. Те видят меня и шарахаются.
Замечаю полненькую проводницу со знакомым лицом. Смотрю на бейджик — Оксана. Точно! Оксана сменщица Златы.
Наседаю с вопросами:
— Где Злата? Она работает здесь.
— После прошлого рейса.
— Вроде парень у нее погиб.
— Может, другой парень, — оправдывается проводница и отступает.
— Мне надо с ней поговорить. Где Злата?
На шум прибегает бригадир поезда:
— Молодой человек, не мешайте работать.
— Она прячется в поезде! — решаю я и заскакиваю в вагон.
Оксана объясняет бригадиру:
— Он с Донбасса. Контуженый.
Я иду по вагону, заглядываю в каждое купе. Поезд трогается. На перроне мечется встревоженная Маша. Она ловит мой взгляд через окно и бежит следом, цепляясь глазами за глаза, словно такой сцепкой хочет удержать поезд.
А я ищу Злату, хлопаю раздвижными дверцами купе и требую:
— Злата, выходи! Это Никита. Кит! Контуженый!
Меня хватает бригадир, пытается утихомирить:
— Контуженый, покиньте состав!
Теперь я другой, не тот робкий парень из ночного клуба. И бью первым. Благо, правая рука в порядке. Бригадир отшатывается, но держит удар.
Проводница Оксана вопит и зовет на помощь. Высовываются пассажиры, прибегает проводник-мужчина. В меня вцепляются несколько рук, я пытаюсь отбиваться и падаю. Сломанные ребра и ключица обдают внутренним жаром, меня обездвиживает жуткая боль. Мелькает мысль, сейчас бы оружие.
И вот я со связанными руками в купе проводников.
Вспотевший бригадир в разорванной рубашке увещевает:
— Ты пойми своей дурною башкой. Злата Солнцева уволилась по собственному желанию. У нас ее нет!
— Правда! — с жаром доказывает бригадир.
Я прислушиваюсь к боли в голове — умеренный шум. Нос не кровоточит, как бывало в тех случаях, когда меня подло обманывали. Получается, мне говорят правду.
Бригадир называет дату увольнения. Злата уволилась сразу после разговора со мной из больницы. Я обещал приехать, а она не хотела меня видеть.
