Контуженый (СИ)

Около вокзала черная БВМ предателя, шестая модель. Я оставлю ключ под сиденьем. Там же будет его мобильник и пистолет.

— Лады. Мы тут приберемся и к тебе.

Впервые за долгий день напряжение отпускает меня. Маша тоже чуть успокаивается.

— Пойдем домой, — просит она.

Мы покидаем паровоз и идем к вокзалу. Маша кутается в мою куртку. Я предлагаю ей подождать на скамейке, пока я разберусь с БМВ. Она ни в какую, держится за меня. Я забираю из БМВ рюкзак с деньгами и документами, и оставляю ключи и телефон Шмеля под сиденьем.

Домой мы топаем кратчайшим путем — вдоль железной дороги по закопченной щебенке. Снова проходим мимо тайного места, где столько всего произошло. И тут я замечаю, что безотказный паровоз «Победа» стоит отнюдь не в тупике, а на перегороженном запасном пути. Убери насыпь с отбойником — и в путь.

Маша держится за меня, я поддерживаю ее. Уже светло, город скоро проснется, а железная дорога никогда не спит. На путях гремят вагонные сцепки трогающихся составов, визжат тормоза прибывающих. Я вдыхаю прогорклую гарь жженого железа, сплевываю кислую слюну.

На переезде дорогу нам пересекает фургон-хлебовозка. Приятный запах теплого хлеба щекочет нос. Запах бодрит, и мы сворачиваем к хлебозаводу. Чем ближе к цели, тем ярче восходящее солнце подкрашивает краснокирпичную заводскую стену, и серая хмарь тревожной ночи растворяется за спиной.

Из ворот хлебозавода выезжают автофургоны, магазины ждут свежий хлеб. Из проходной выходят пекари с ночной смены. Среди них мама, она замечает нас раньше, чем я ее. Подходит. В ее сумке ароматный батон.

Я отламываю хрустящий кончик батона, рот наполняется сладкой слюной, и я не двигаюсь с места пока не уминаю теплую благодать. Мимо проходят женщины, каждая рассматривает нас, а я прижимаю к себе Машу так, чтобы не было видно ее лица.

Мама, конечно, замечает разбитую губу девушки и прямо спрашивает Машу:

— Уже да, — отвечает Маша и тоже отламывает хлеб.

— Нашла твои носки у Никиты с символом «Z». Перевязала резинку: две лицевые на одну изнаночную. Так лучше. Пойдем, научу.

Глаза Маши вспыхивают лукавыми огоньками, она ловит мой взгляд:

— Бомжам не досталось.

Я смущаюсь и крепче обнимаю ее:

— Пригодятся. Зима скоро.

В наш двор мы входим втроем. Мама одобряет, что я не собираюсь расставаться с девушкой, и даже подыгрывает. Делает озабоченное лицо и всплескивает руками:

— Ой! Ты же любишь с молоком. Я сейчас.

Она идет в магазин «Магнит». Мы остаемся вдвоем.