Контуженый (СИ)

Я помню свое ужасное состояние и признаюсь:

— А я тебя оплакивал, Шмель.

Передо мной на диване Денис Шмелев. Он же Шмель. Он же новоявленный Руслан Николаевич Краско.

— В бизнес-центре видеонаблюдение, — продолжает Шмель. — Я посмотрел, кто приходил ко мне. Узнал тебя. И мог бы…

Он отбрасывает коробку, откидывается на спинку дивана и кивает:

— Садись, раз пришел.

Его показная самоуверенность не внушает доверия. Шмель с детства привык командовать нами, пытается и сейчас.

Но теперь командую я:

— Выложи всё из карманов. Медленно, не вставая.

Он выкладывает на низкий столик телефон, портмоне, сигареты, ключи и зажигалку. Разводит руки:

— Это всё, мой повелитель.

Шмель снимает пиджак и швыряет мне под ноги.

— Не привык к костюмам. Проверяй, если хочешь.

Нагибаться я не собираюсь, топчусь ногами по пиджаку, прощупываю.

Шмель кривится в улыбке:

— Убедился, что не обманываю. Убери пистолет, мы же друзья.

— Мои друзья погибли. Я был на их могиле.

— Тоже верно. Помянем? Чеха, Механика, Днестра, Урала. Их с нами нет, а мы есть. Я возьму выпивку?

— Ты забыл еще одного друга, за которым я с детства в огонь и в воду. И в ЧВК тоже.

— Денис Шмелев. Мне его тоже не хватает. — Шмель трогает видоизмененный нос. — А чем тебя не устраивает Руслан Краско?

Я перекладываю пистолет в другую руку, вытираю вспотевшую ладонь. Вспоминаю, как добыл оружие в смертельной схватке с киллером.

— Тебе Пуля привет передавал. Сам не может, невезучий.

— Такого друга я не знаю.

— Не трепись! Я чую ложь носом!

— Не знаешь Пулю? Да или нет?!

— Успокойся, мистер категоричность. Я сказал, что Пуля мне не друг. Он моя ошибка. Ты ее исправил. Боец «Группы Вагнера» победил уголовника, так и должно быть.

Я вынимаю фотокарточку трех друзей, толкаю по столу к нему:

— С фотографией ты хитро придумал. «Встречаемся в нашем месте». Я был уверен, что все погибли, и только Злата знает про тайное место.

Шмель не спорит и не изображает сожаление. Он бодрится:

— Мы через столько прошли. Ты жив и здоров. Я рад. Выпьем?

— Сначала поговорим.

— Как ты нас предал. Расскажи. Послушаю.

— Видишь ли, Контуженый…

— Всё обо мне разнюхал.

— Знаю, что ты теперь не тихоня Никита Данилин, и не законопослушный командир Кит, а настоящий Контуженый, свихнувшийся на правде.

— Отклоняешься от темы.

— Как раз по теме. Признайся по чесноку, Контуженый, если бы не отпуск по ранению ты уверен, что выжил бы на той бойне?

Слово «бойня» мне не нравится. Мотаю головой:

— Какая, на хрен, спецоперация.