Контуженый (СИ)

 — Стреляй! Не промахнешься!

— И свою жизнь ты не ценишь. Но есть и на тебя ключик.

Шмель звонит по телефону киллерам:

— Покажите нам девку.

Поворачивает ко мне дисплей. Я вижу Машу, ее руки связаны. Она лежит на животе поперек сиденья, обнажена ниже пояса, на бедрах синяки. Она слышит включение телефона и отворачивается, свисающие волосы закрывают ее лицо. Я замечаю, как она вздрагивает от рыданий и боюсь представить ее страдание. Маша сопротивлялась, ее били, и она обессилела.

Шмель подзадоривает бандитов:

— Эй, вы что там скучаете. Девка ждет!

— Мы уже того, употели.

У крепыша в руке бутылка водки. Он глотает из горлышка и обещает:

— Сейчас допьем и продолжим. Бутылкой. Взвоет, сучка, надоел ее плач.

— Тоже дело. Покажите ее лицо.

Бандит силой поворачивает голову Маши, другой снимает. Я вижу Машины глаза и с ужасом понимаю, что она видит меня. В ее глазах мольба, а в моих отчаяние.

Шмель доволен немой сценой. Он заставляет меня смотреть в телефон и требует:

— Хочешь это прекратить? Говори, кто еще знает. Твоя мать? Алена? Моя секретарша?

— И ты всех в расход?

— Останови их. Хватит!

— Это от тебя зависит.

— Противно смотреть? А мне нравится. — Шмель подбадривает бандитов: — Порезвитесь по полной. Жарьте сучку бутылкой и чем угодно. Если через два часа не перезвоню — добейте.

Пока дисплей не погас, я успеваю крикнуть:

— Маша, жди. Я скоро приеду!

Шмель кладет телефон на столик, выразительно щелкает пальцем по цифрам на дисплее — 01:30.

— У тебя два часа, Контуженый. Спасибо за идею.

Я смотрю на счетчик времени и понимаю главное:

— Маша видела тебя, Шмель.

— Она поняла, что ты жив.

— Сейчас у нее другие заботы.

— Чтобы я не сказал, ты все равно прикажешь ее убить. А потом и бандитов ликвидируешь. Ты всех убиваешь!

— А ты чистенький? Это ты оставил БК рядом с ночевкой. Все погибли, а ты выжил. Для «вагнеровцев» предатель ты! И сегодня ты раскаешься и покончишь с собой. Чапай получит твое предсмертное признание по телефону.

Шмель заходит сзади дивана, захватывает локтем меня под горло и тычет ствол мне в висок:

— Пуля в рот или в висок — вот твой выбор! Твой труп «вагнеровцы» найдут по пеленгу телефона. И уничтожат! А твою мамку я пожалею. Отправлю ей сообщение, что ты ушел воевать. Пусть ждет всю жизнь пропавшего сыночка.

Шмель убирает пистолет, садится на диван в метре от меня и набивает сообщение с моего телефона.

— С твоей мамки и начнем. Она же у тебя в ночную на хлебозаводе пашет. Поднимем ей настроение.

Я могу только орать, но меня никто не услышит, а Шмель воспримет крик, как слабость противника, которая лишь придаст ему сил. В задумчивости он шмыгает носом. Я слышу хрюкающий звук и вспоминаю. Вспоминаю школьную дразнилку, которая бесила Шмеля. Он терял самоконтроль и становился уязвимым.