Комендантский час

А лекции читать, конечно, спокойнее, чем жуликов ловить. Это точно. Вполне возможно, что к концу месяца мы их не поймаем, вполне возможно. Только дело тут не в официальных сроках. Я не знаю, как в Америке полиция на это смотрит, а у нас главное – немедленно обезвредить преступника, чтобы он больше зла людям не смог принести. Для нас закон давно уже стал категорией не только юридической, но и нравственной, а нравственность, я имею в виду подлинную нравственность, – основа нашего образа жизни.

– Я понимаю, – смущенно сказал Белов, – только…

– А никаких «только» быть не должно. Пришел в милицию – живи по ее законам.

Данилов встал, направляясь в дом, у дверей оглянулся, увидел расстроенное лицо Сережи.

– Ничего, все будет нормально. Хорошо, что ты думаешь об этом, спорь сам с собой, еще древние говорили, что истина рождается в споре.

До темноты Иван Александрович просматривал документы, относящиеся к делу. Их накопилось много. Протоколы осмотров, акты экспертизы, объяснения свидетелей, заявления от самых разных людей. Они относились и к сегодняшнему дню, и ко времени фашистской оккупации. Только теперь по-настоящему Данилов понял, кто такие братья Музыка. За какие-то два месяца они оставили о себе незабываемую зловещую память. Удивило другое, то, что братья не ушли вместе со своими хозяевами. Здесь-то и напрашивался вполне законный вопрос – почему? На этот счет у Данилова было три предположения: первое – не успели, второе – оставлены специально, третье, наименее вероятное, – остались сами, пытаясь использовать сложную обстановку для грабежей. Но все же он больше склонялся ко второй версии, так как она не только не исключала третью, но и дополнялась ею.

В двадцать втором году, в самый разгар НЭПа, его, Данилова, друг – оперативник Алексей Мартынов, бывший матрос с Балтики, вернувшись в МУР после очередной операции, сказал:

– Вот, Ваня, скоро, совсем скоро, прихлопнем НЭП, остатки ворья добьем, и вернусь я на флот. Только не на море, нет. В речники подамся. Там красота, плывешь себе, берега рядом, хоть рукой трогай. Плесом пахнет, с полей медом тянет. Я уже кое с кем переговорил, найдут мне работу, ну, конечно, подучусь, речным штурманом стану. Ты бы, Иван, тоже работу присматривал. Знаешь, когда все кончится, надо сразу правильную линию в жизни найти.

Тогда они были совсем молодыми: он, Мартынов, Тыльнер, Зуев. Совсем молодыми, твердо верившими в добро. С того дня прошло двадцать лет, а он все еще ловит жуликов. Алеша Мартынов не стал штурманом, правда, ушел на реку – в бассейновую милицию. Тогда они просто не понимали, что построение нового общества – процесс нелегкий. Мало уничтожить явное зло, необходимо искоренить невидимое, спрятанное в глубине человеческой души, а это процесс долгий и очень сложный.