0
0Получилось со второй попытки, и едва спасенный оказался на борту, как пилот воскликнул:
– Штурман мой! – и через дверцу втащил его в кабину.
Стало очень тесно, видимости вправо и влево – никакой. С одежды штурмана текла вода, и он с трудом держался на ногах.
– Бомбер, уведи его в средний отсек. Мешаете здесь, обзора нет.
Пилот «пешки» кивнул, открыл дверцу и поддержал под руку штурмана, пока тот протискивался в отсек. Маловаты дверцы для людей в меховых комбинезонах.
Сам летчик из кабины не ушел, а стал осматривать море в своем секторе. Но ни оба стрелка, ни Тихон, ни пилот «пешки» третьего члена экипажа не видели. Надежда, что бортстрелка удастся обнаружить живым, таяла с каждой минутой. На то, чтобы выжить в ледяной воде, природа отвела человеку максимум двадцать минут, потом – смерть от переохлаждения. И это понимали все в самолете.
– Командир, – нарушил молчание носовой стрелок, – сбрось обороты до холостого. Я во весь рост на носу встану, все повыше будет, повиднее.
– Только веревкой обвяжись.
Понятно, если сорвется, можно быстро вытащить. От водяных брызг обшивка самолета скользкая, да еще и самолет на волнах качает.
Стрелок обвязался веревкой вокруг пояса, выбрался на нос, широко расставил ноги и стал медленно поворачиваться. Внезапно он прыгнул в люк и заорал через открытую дверцу:
– Видел! Вправо двадцать, удаление один кабельтов!
На море зачастую дистанцию измеряли по-морскому – в кабельтовых и милях, а над сушей – в километрах и сотнях метров. И никакой путаницы не возникало.
Тихон дал газ мотору и повернул вправо. Самолет теперь шел вдоль идущих волн, и его раскачивало с борта на борт.
Тихон обеспокоился – как бы боковые поплавки не подломились. Самолет рассчитан на высоту волн до полуметра, а сейчас волна сантиметров семьдесят-восемьдесят. Самолет – не судно и таких нагрузок может не выдержать.
В этот момент стрелок сделал жест – стой!
Самолет потерял ход.
Стрелок раз за разом швырял веревку в воду, но что-то у него не получалось.
На помощь ему из кабины вылез в носовой люк командир «пешки». Неудача, еще одна…
Командир «пешки» снял с себя меховой комбинезон, унты, обвязался веревкой и прыгнул с самолета за борт.
Тихон тоже покинул кабину. Стрелку одному двоих не вытащить, пусть и поодиночке, надо помочь.
Командир «пешки» ухватился за одежду воздушного стрелка и подтянул его к корпусу самолета. Стрелок, уже не в силах держать веревку, еле двигал руками.
Командир, сняв с себя веревку, обвязал ею своего стрелка:
– Нет, сначала тебя!
Тихон с Григорием перегнулись через борт, ухватили командира за руки и вытянули его на нос самолета.
– В кабину и одевайся, – приказал Тихон. На борту самолета он главный, и его приказам обязаны подчиняться все.
