0
0– Ты ведь в полку новичок?
Тихон старался говорить кратко. Сболтнешь лишнего – прицепится к словам.
«Особист» полистал бумаги на столе.
– Ты к нам из госпиталя попал?
– Так точно. Перелом позвоночника получил, когда подбитый самолет покидал.
– Ну да, ну да… В деле написано – медалью награжден. А почему не носишь?
– В «сидоре» целее будет. Мне ее что, на меховой комбинезон цеплять? Скажем, если на праздник – тогда да.
– А скажи-ка мне, Федоров, вот такую вещь… Тебе как новичку в нашем полку ничего странного в поведении пилотов или технарей не показалось?
– Ну, может, кто-то от боя уклоняется, больным перед вылетом сказывается?
Тихон понял, к чему клонит «особист» – на товарищей своих боевых предлагает ему стучать. Только стукачом он не был никогда. Может быть, и были в полку пилоты осторожные, но трусов он не видел. Знал, бывают такие, в госпитале разного понаслушался. Но, наверное, везло ему в жизни, потому что сам таких не встречал.
– Никак нет. В полку все экипажи долг исполняют с честью. А технарям что трусить? Они в тылу, их дело – гайки крутить.
– Так ты, если заметишь что неладное, сообщи, проинформируй. Может, приглядеться к человеку надо.
– Обязательно проинформирую.
«Особист» улыбнулся. Тихон понимал – у каждого на войне своя работа. «Особисту» надо «работать» с личным составом, а Тихону, как, наверное, и другим его сослуживцам, соглашаться и кивать. Но для проформы. В авиации трусить в бою сложно, и это сразу будет видно – ведущему или командиру звена. И при приземлении спросят жестко. Пехотинец залечь в воронку или ложбинку может, а в воздухе куда спрячешься? Все на виду, каждый своего видит, стремится обезопасить, прикрыть его от атак «мессера».
Понемногу Тихон привыкал – и к самолету своему тихоходному, и к погоде переменчивой. Он стал лучше ориентироваться – над побережьем, а особенно, что и создавало на первых порах трудности, над морем. Компас в высоких широтах иногда привирал на несколько градусов, а приводных радиостанций не было еще.
В Заполярье наступило лето – очень короткое, и днем было тепло, а вечером – прохладно. В конце июля полярный день закончился и наступили ночи – очень короткие сначала.
В один из дней Тихона вызвали в штаб:
– Освоился, Федоров?
– Есть для тебя задание – сложное, особо секретное.
Тихон молчал. В грудь себя бить негоже, вдруг не справится?
– Надо высадить разведгруппу из трех человек у побережья Норвегии, вот здесь, – и начальник штаба показал точку на карте. – Заднего стрелка не бери. Вылететь надо вечером с расчетом вернуться к утру. Запас топлива по максимуму, потому как у разведгруппы еще груз будет, а дальность полета на пределе.
– Тогда и переднего стрелка не возьму, все самолет легче.
– Твое дело.
