3
0Впрочем, это было не мое дело, так что делиться своими выводами с кем бы то ни было я не собирался.
Тем же путем, что выходил на арену, в сопровождении прехорошенькой официантки я вернулся за своим пиджаком. Девушка немного замешкалась, ища повод то ли повеситься на меня, то ли взять автограф, но дверь распахнулась, и в комнату ворвалась Афина.
— Ты! — кричала она возбужденно. — Ты!! Ты!!!
Кричала и тыкала в меня своим наманикюренным пальчиком с оттакенным когтем.
— Афина в восторге, — сказал вошедший следом Алмаз. — У нее просто слов нет от того, как она тобой восхищена.
— Можешь ничего не говорить, — усмехнулся я, разворачивая рукава рубашки, — весь восторг беру деньгами.
Девушка захлопнула рот, зыркнула на официантку, которая мгновенно испарилась, прикрыв за собой дверь, и сказала:
— Это было бесподобно. Когда повторим?
— Когда понадобятся деньги, — пожал плечами в ответ, на что Афина легкомысленно рассмеялась.
— О, тогда очень скоро. Как только почувствуешь вкус хорошей жизни, деньги станут утекать, как вода сквозь пальцы.
— Возможно, — не стал спорить я. — Итак?
Афина выудила пухлый конверт и протянула мне. Я не стал изображать безграничное доверие и быстренько пролистал купюры. По моим скромным прикидкам этого должно было хватить на год студенческой жизни, даже из расчета на то, что раз в месяц мы с Новиковым будем бить кому-то лица, а потом это дело бурно отмечать.
Когда мы распрощались с Афиной и вышли на улицу, небо уже посветлело. Сонная Тверская была укутана в мягкий утренний туман, и после подвала хотелось дышать и дышать полной грудью.
— У тебя есть счет в каком-нибудь банке? — спросил Юсупов.
— Нет, — покачал я головой.
— Самое время завести, — уверенно сказал парень.
— Возможно. Что-то посоветуешь?
— Это лучше спросить у Лобачевского. Он у нас большой любитель аналитики, быстренько расскажет тебе все плюсы и минусы текущих игроков рынка, — усмехнулся Юсупов.
— Спасибо, — я взглянул на княжича.
Тот лишь кивнул и посмотрел на наручные часы.
— У нас все еще есть небольшой шанс успеть на пары. Едем?
Василиса открыла глаза и долго смотрела на белый потолок, пытаясь понять, где она. Девушка медленно собирала обрывки воспоминаний в последовательную цепочку: Александр Мирный, за которого она почему-то беспокоилась больше, чем за собственную инициацию, сама инициация, отозвавшаяся фантомной головной болью, упрямое желание выйти на своих ногах из этой угнетающей железной клетки…
Вставая с этого адского кресла, Василиса уже знала, что далеко не уйдет. Но ей казалось, что сил хватит дошагать до какого-нибудь стульчика, а там сесть и старым проверенным бабушкиным способом опустить голову ниже коленей, чтобы кровь вернулась к голове и связь с миром не оборвалась.
