3
0Грязные окна, местами зарешеченные, местами побитые, оббитая штукатурка на фасадах домов, сами дома с выцветшей краской.
Было сложно представить, что такая не то что неухоженная, а откровенно забытая улица может находиться рядом с шиком и блеском столицы империи.
Отойдя на достаточно приличное расстояние от Тверской, татарский княжич кивнул на один из дворов. Огромная арка, проходящая дом насквозь, была перегорожена облупившимися жестяными воротами, в одной из створок которых имелась калитка. Калитка сейчас была приглашающе распахнута, никакой охраны или иных соглядатаев в просматриваемом пространстве не наблюдалось. Я не исключал камеры, но тогда спрятаны они были достаточно ловко и в глаза не бросались. А вот яркий символ на стене из светодиодной ленты, изображавшей две кулака, бьющиеся костяшками пальцев, ослеплял.
— Готов поднять немного деньжат? — спросил Алмаз, прежде чем шагнуть в калитку.
— Как пионер, — ответил я.
— Что? — не понял княжич.
— Всегда готов, говорю, — поправился я спешно.
— Отлично. Если что — меня там знают как Тугарина Змея и никак иначе.
— Даже не сомневаюсь, — усмехнулся в ответ.
— А как мне представить тебя?
Чудеса креативности в третьем часу ночи мне отказывали, так что оригинальным меня назвать было нельзя, но что-то лучшее я сейчас придумать никак не мог.
— Представляй меня «Юрист», — ответил я.
— Ладушки, — согласился княжич, и мы шагнули за ворота.
Пройдя сквозь давящую весом всего здания арку, мы очутились во внутреннем несквозном дворе. Довольно большом, надо сказать, зеленом и весьма ухоженном. Внутри не было ни одной припаркованной машины, как и сносного освещения — горела лишь парочка весьма тусклых фонарей, чтоб посетители не переломали ноги раньше времени. Единственным ярким световым пятном во дворе была распахнутая настежь входная дверь по диагонали от входной арки, и именно туда-то мы и направлялись. Из дверного проема доносилась громкая, ритмичная музыка, и казалось, что внутри очередной тайный бар.
У двери курило некоторое количество людей в таком веселом состоянии, что мы на их фоне были просто сухи, как листья. Алмаз кивнул парочке курящих, поручкался с одним из охранников, перекинулся парой пустых фраз с другим, кивнул на меня, и мы, наконец, очутились в местном бойцовском клубе.
Узкий, заплеванный коридор, выкрашенный в мерзотный зеленый цвет маслянистой краской, сразу же создавал соответствующую атмосферу. Что характерно — даже внутри не было слышно ни шума боя, ни гула пьющего бара. Просто из колонок под потолком доносилось характерное «тыц-тыц-тыц» и время от времени нам попадались снующие туда-сюда люди.
