3
0Ну, знаешь, чтобы над душой не стояли блюстители этикета и хороших манер.
Я кинул взгляд на часы. Два ночи — самое время для принятия эпохальных идиотских решений. Съездить к бывшей, сходить в магазин за хлебушком, стрельнуть сигаретку у гопоты, поменять вентиль в кране — все, что может разбавить скучные, серые будни, должно начинаться в два ночи. Желательно с пивом в руках.
Пива не было, была водка, последний кусочек сала на черном хлебушке, шикарный бар и агрессивное желание вернуть себе возможность покупать билеты в бизнес-класс.
— Ладно, — согласился я, — пойдем разомнемся.
Вот где должен прятаться нелегальный и очень нелицеприятный бизнес? Наверное, в какой-нибудь промзоне за городом, думал я.
Битие лиц за деньги происходило чуть ли не в сердце столицы под боком у императора. Чтобы добраться до места, обещавшего стать для меня Эльдорадо, Юсупов организовал нам такси у ресторана Ермакова.
Здесь еще не было агрегаторов, и машину нужно было ловить по старинке — голосуя на дороге или подходя к свободным таксистам. Автопарк у извозчиков бился на три категории: для аристократов, для состоятельных простолюдинов и для простых смертных. Машину высшей категории можно было только вызвать по телефону, но нам сегодня она была и не нужна. Юсупов ловким движением спрятал свой родовой перстень еще на выходе из ресторана, так что в центр города мы катились на самой дешевой машине из доступных. В народе ее ласково называли «Ульяшка», потому что производил ее уральский автомобильный завод, и выпускалась машина под техническим название «У-22–25».
Она чем-то напоминала старую добрую пятерку «Жигулей», только если бы ее собирали с нежной педантичностью немцы, а потом отправили своим ходом из Владивостока в Москву. В общем, машина явно могла бы быть неплохого качества, но жизнь и стремление снизить себестоимость ее не пощадили.
А еще в этом мире такси были не цыплячьего, а приятного зеленого цвета. По бокам шли полосы шашечек, и шашечки же были на световом коробе на крышах автомобилей. Горит зеленая люстра — машина свободная, погашена — заказ взят.
— Куда едем? — спросил таксист, приятно удивив меня чистой русской речью.
— Пересечение Страстного бульвара и Тверской, — скомандовал Юсупов, и машина сорвалась с места.
Кажется, во всех мирах всех эпох для таксистов время — деньги, и наш извозчик исключением не был. Он мчался так, словно за ним несется императорская гвардия, пролетая на розовые сигналы светофора, поворачивая не со своих рядов и маневрируя по дороге так часто, как это не было нужно.
Будь я более трезв, я бы наверняка пристегнулся и начал бы горячо молиться за спасение своей души.
