4
0— Время покажет, — усмехнулся ректор, кивнул на прощание Разумовскому и пошел дальше изучать новые владения.
— Ты что-то хотел, Мирный? Или просто пришел покрасоваться перед новым начальством? — спросил тренер.
— Хотел, — кивнул я. — Хочу. Можем побеседовать с глазу на глаз?
Разумовский окинул меня заинтересованным взглядом и толкнул дверь в свой кабинет:
Кабинет был все тот же: обшарпанный, прокуренный, заброшенно-нежилой.
Мужчина плюхнулся в кресло, противно заскрипевшее под его весом, и выжидающе посмотрел на меня.
— Дмитрий Евгеньевич, мне очень нужно ускорить развитие магического дара, — произнес я.
Мужчина не заржал, не выгнал меня взашей, не стал язвить на тему охреневших студентов, считающих себя лучше других. Он продолжал смотреть на меня с молчаливым любопытством.
— Зачем? — наконец произнес Разумовский.
— Вы сказали, что магический резерв теряет эластичность через непродолжительное время, — ответил я. — Я бы хотел выжать из него все возможное.
— Это я понимаю, — кивнул тренер. — Но зачем? Ради какой цели?
Я помолчал, выбирая между вариантами «Надо!» и «Надо до зарезу!», а Разумовский продолжил:
— Программу для вас придумали не от балды, — заговорил он. — Она сохраняет некоторый баланс между осваиваемыми стихиями и вашим здоровьем. Ускоряя открытие стихий и управление ими, ты будешь повышать риски летального исхода на каждой новой ступеньке этой длинной лестницы. Ты можешь тупо умереть, если будешь торопиться. Поэтому я и спрашиваю — зачем тебе это? Мне-то без разницы, как ты будешь обучаться. Вас всего трое, тут почти что индивидуальные занятия получаются.
— Я понимаю суть вопроса, — медленно произнес я в ответ. — И, думаю, вы на самом деле понимаете причины моего обращения. В бою с Долгоруковым все решил случай. Пацан был в эмоциональном неадеквате, и только это помогло мне отбиться. Но в следующий раз может так не повезти.
— Думаешь, будет следующий раз? — склонил голову набок тренер.
С учетом того, что я живу под одной крышей с Иваном Романовым? Да что вы, как можно об этом подумать!
— Уверен, будут, — подтвердил я.
Разумовский вздохнул и отвернулся к окну.
— Я возьмусь за это, но ты пообещаешь мне кое-что, — приняв решение, объявил он. — Ты не дворянин, и просто слово дворянина с тебя взять нельзя. Но и я не аристократ, мне их слова побоку. Но ты дашь слово, как равный равному. Пообещай мне, что если и когда ты почувствуешь, что дальше не сможешь контролировать свой дар — ты остановишься. Дай слово, Мирный, что мне не придется собирать твои кровавые ошметки со всего полигона.
У меня есть кое-что получше слова дворянина и слова равного.
