4
0Умение говорить с теми, кто ниже тебя по положению, как с равными, с теми, кто выше тебя по положению, как с равными, избегать конфликтов, провоцировать конфликты — все эти тонкие манипуляции без толстой пудры этикета на самом деле очень и очень в дальнейшем пригодились ему по жизни.
Поэтому, когда сын заявил, что хочет поучиться с простыми людьми, Дмитрий Романов был только рад. Прикоснуться к реальности важно, прежде чем взойти на престол.
Чего, конечно, император не ожидал, так это что какая-то псина, жрущая с его руки, решит воспользоваться случаем и лишить страну наследника.
Но Дмитрий Алексеевич Романов был правителем мудрым, сильным и умел проявлять жесткость там, где требуется и когда требуется. Шестеренки уже крутятся, люди ищут.
А когда найдут, то никакое кровное родство не спасет иуду, посмевшего поднять руку на члена своей семьи.
Семья — свята, семья — священна. Осмелившийся осквернить эту высшую ценность захлебнется собственной кровью.
Дмитрий Алексеевич позаботится об этом лично.
Лобачевский взял паузу для подготовки встречи, Афина взяла паузу для подсчета бабок, Василиса взяла паузу для оформления проекта — в общем, все кругом были очень заняты, один я балдел от временного безделья.
Целый день посвятил тому, что был просто обычным студентом: слушал лекции, вяло реагировал на семинарах, обедал в приятной компании и предавался спокойному течению будней.
К вечеру так наотдыхался, что аж устал. И выбирая между почитать книжку по теме курса и сходить к Разумовскому, выбрал последнее.
Я не был уверен, что могу застать тренера в кабинете, и, собственно, в кабинете его и не застал. Разумовский беседовал с каким-то невысоким пожилым мужчиной с почтенной сединой и пузом, которое быстро нарастает у спортсменов, бросивших тренировки.
Разумовский заметил меня первым.
— Иван Павлович, а вот и самый перспективный студент первого курса. Познакомьтесь — Александр Мирный, — представил меня тренер. — Александр — это наш новый ректор, Иван Павлович Третьяков. Мы все очень надеемся, что с вступлением Ивана Павловича в должность в нашей академии, наконец, наведется порядок.
Новый ректор от старого отличался разительно. И дело было не в отсутствии родового перстня, и не в предпенсионном возрасте мужчины. Этот ректор казался более собранным, более серьезным и более ответственным. Он не смотрел сквозь студентов и поверх преподавателей, он смотрел на них и общался с ними, действительно интересуясь собеседником. Для университета это был добрый знак.
— Здравствуйте, Александр, — вежливо кивнул мне ректор. — Наслышан о вас.
— Уверен, слухи приукрашены, — ответил я, выдержав внимательный взгляд Третьякова.
