4
0— Нет, ничего особенного, — мотнула головой Корсакова. — Просто игрушка из детства.
— Да? — живо заинтересовался я. — Какая именно?
Вообще, ожидалось, что мы говорим о какой-нибудь куколке или статуэтке. Или чем там играют в этом мире хорошие девочки из приличных семей? Но все оказалось до умиления банальным.
— Вон, — показала Василиса на смешную плюшевую собаку породы корги.
Игрушка была призом в тире, и тут уж никак мимо пройти было нельзя. Тир был старый, с потрепанными механическими мишенями, а еще деревянными подставками под дуло для женщин и детей, которым не хватало сил удерживать пневматическую винтовку на весу.
— Что нужно сделать, чтобы получить эту собаку? — спросил я разодетого в кафтан работника.
Тот был профессионалом своего дела, а потому быстро оценив причинно-следственную связь, выдал:
— Задуть все свечи с первого раза! — и показал на нижний ряд мишеней, где действительно стояла дюжина сейчас потушенных тонких свечей.
— Пойдем, — тихонько подергала меня за рукав Василиса, — это же просто развод на деньги.
— Ну, мы вроде бы никуда не торопимся? — улыбнулся я, накрыв ее пальцы своей ладонью. — Хочешь пострелять?
— Я не умею, — призналась Корсакова.
— Самое время научиться.
Купив патроны, я дал Василисе подержать в руках винтовку. Девушка покрутила тяжелое оружие в руках и озадаченно спросила:
— Переламывай пополам, — подсказал я.
А потом минут пять наблюдал, как Василиса пытается переломить ружье. Да-а-а, мало ее гонял Разумовский, ой, мало. Да и толку в том беге, когда руки вон какие слабые. Василиса явно ничего тяжелее мышки от компьютера в жизни не держала.
Подумав, что надо бы самому заняться физической подготовкой Корсаковой, я обнял девушку со спины и переломил винтовку.
— Ух ты! — обрадовалась она, как будто я из дула достал кролика.
И, само собой, тут уж я не смог отказать себе в удовольствии поучить девушку стрелять. Процесс был совершенно бесполезный, но такой приятный, что пришлось трижды оплачивать комплект пуль.
Василиса очаровательно сдувала челку с лица, закусывала губу, пока целилась, легко позволяла касаться себя, чтобы встать в более-менее приличную стойку на пару секунд. Так что процесс был невероятно приятным, и, судя по тому, каким азартом горели глаза Корсаковой, нравился он нам обоим.
— Все, больше не могу. Руки устали, — разочарованно выдохнула Василиса, так и не попав ни разу.
— У тебя почти получилось, — соврал я без зазрения совести. — Давай достреляю.
Оставшихся пуль хватило как раз на то, чтобы погасить почти догоревшие свечки к вящему неудовольствию кафтанного сотрудника.
— Неплохо, — кисло протянул он, оценивая мой результат.
— Ага, — согласился я, кладя винтовку на прилавок.
