Я заставлю тебя страдать

Я практически услышала вздох разочарования и рассмеялась.

Едва за студентами закрылась дверь, Ремарк ответила:

— Вы очень любопытная личность.

— Тактичный ответ, — кивнула я. — А можно поподробнее.

— Полагаю, вас интересует предварительное заключение.

Я неопределенно повела плечом.

— Я считаю, что вы непригодны для этой миссии.

Внутри пробежал неприятный холодок.

— Вы человек очень эмоциональный и порывистый.

— А нужно быть такой, как ваш супруг? — вырвалось у меня, и практически сразу я пожалела о сказанных словах.

Но Феоктиста Ремарк не обиделась за мужа.

— Да. В этом плане Наран прекрасно подошел бы для выполнения данного задания, но он не подходит по ряду других причин.

Наран… Как его вообще кто-то может так называть?

— Плюс ко всему вы эмоционально заинтересованы. И это совсем никуда не годится.

— Вы дадите отрицательную резолюцию? — напряглась я.

Удивительная женщина.

Заметив мой шокированный взгляд, адмирал улыбнулась и пояснила:

— Я медик и, в отличие от вас, вояк, на многое смотрю по-другому. Здесь нужен именно заинтересованный человек, способный положиться на опыт и интуицию, ведь связи с флотом у вас не будет. Хорошо, если получится общаться урывками.

— Значит, вы считаете, что я подхожу?

— Да. В отличие от Нарана. Мужа, закореневшего в догмах, переломить непросто.

Видно, у них состоялся не один спор на эту тему.

— Вас утвердили: я одобрила кандидатуру, а у генерал-адмирала нет выбора. Вы хороший профессионал и довольно известная личность. Легко будет сымитировать ваше присутствие вдали от настоящей А. Руденко.

— Не думаю, что я настолько известная личность.

— О да, поверьте мне. Женщина-оперативник не редкость, но оперативник, не знающий ни одного провала, — редкость даже среди мужчин. Вы холодны, малообщительны — при вашем-то темпераменте! — и очень разборчивы в связях.

— Вы гораздо более известная женщина во флоте.

Ремарк сморщила носик.

Я с улыбкой покачала головой.

— Как о враче о вас говорят больше. Случись что, я хотела бы попасть именно в ваши умелые руки.

— Это приятно знать, но желаю вам не попадать ко мне.

— Но допускаете такую возможность?

Маршал качнула головой:

— Он слишком много знает о вас.

— Да, все это время не только я собирала информацию. И?..

— Это значит, что начнем мы именно с внешности, — подмигнула мне землянка.

Белые стены, стерильное помещение, а я лежу в фольге, и только два глаза мечутся битый час туда-сюда. Кожу жжет, я мычу, но никто не приходит мне на помощь. Как раз сбоку висят часы и словно бы продлевают мою агонию, а когда я уже готовилась взорваться и разнести все вокруг, надо мной появляется лицо Ремарк.

— Давайте посмотрим, как у нас здесь.

Я лишь процедила пару нецензурных фраз. Врач закатила глаза.