2
0– Ты же не веришь в совпадения, брат? Если на убой ведут? Китаец, сам понимаешь, за что заплатят – не сболтнет. Значит, подстроили все. Знали, что за водилу зацепишься. Приедешь туда, и тебя размотают. Это плохая идея, Зверь.
– Так предложи хорошую! – внимательно смотрю на друга.
– Ты хотел отомстить Ворошилову?! Отомстил. Может, стоит вернуться домой? Асия и Булат тебя ждут. Бизнес все еще на плаву, несмотря на убытки. Жри, спи и ни о чем не парься.
– Интересная у тебя, Бакир, позиция, – размышляю я.
– Я, кстати, ее поддерживаю, – отзывается Наум. – Если, конечно, мое мнение тебя интересует.
– Хм. А не ты ли, дорогой друг, пролил реки крови, когда твоей дочурке угрожали?! – недоумевая обращаюсь к белорусу. – Помнится, лет пять только прошло. Что поменялось? Око за око, разве нет?! И я, кстати, примчался с собственной свадьбы, чтобы помочь тебе. Слова поперек не сказал.
– С тех пор у меня паранойя. Все время кажется, что кто-то из ублюдков выжил и не оставит попыток навредить моей дочери. Не сейчас, так через пару лет. Я ее из виду не выпускаю до сих пор."
"– Я вырежу всех. В этом можете даже не сомневаться. Так что если более убедительных возражений нет – прошу не бесить.
Мы обсуждаем еще какие-то детали плана, сгребаем в кучу всю имеющуюся у нас информацию. Друзья продолжают давить на меня, от чего я только раздражаюсь. Ни за что не отступлю! Сдохну, но попыток наказать всех виновных в моей ходке не оставлю. Буду грызть глотки и идти по головам, пока сердце биться не перестанет.
***
– Так что этот умник сказал тебе, детка? – моему возмущению просто нет предела.
Бакир положил глаз на то, что я приберег для себя. Сука! На пушечный выстрел больше не подпущу.
Глаза Миланы расширяются. Она не знает, что ответить. По моему взгляду все поняла, по захвату, в какой я ее голову пленил, зажав влажные волосы между пальцев.
У меня внизу все давно готово для блядских удовольствий. Член джинсы норовит порвать, почуяв рядом недосягаемую сучку. Такую нежную, но, сука, порочную до одури. Даже в мешке этом мне башню с нее рвет.
– Говори! – свободной рукой глотку ей сжимаю, запрокидывая голову.
Вся она моя. Не денется никуда. Рано или поздно все равно послушной станет, будет как собака Павлова при виде болта моего слюни пускать, и для дырочек своих его выпрашивать.
– Он не стал отрицать, что это вы родителей убили... – едва слышно пищит девчонка. – Значит...
Я не даю ей договорить:
– Это значит, что болтать не надо с кем попало! – недовольно огрызаюсь прямо ей в лицо. – С этой минуты за пределами моей спальни рта своего не открываешь, ясно?! Ясно, спрашиваю?!
– Да, – слабый писк слетает с губ Миланы, и только тогда я разжимаю захват на шее.
