Форк 1941

Он рискнул даже чуть-чуть, не раскрывая истинной природы источника подобных предсказаний, поговорить про будущее подальше.

Его намёки, связанные с прогнозам об объёмах памяти будущих ЭВМ и их быстродействии выливались и в некоторые предсказания по сферам их применения.

Понятно, что некоторые обещания были встречены с откровенным недоверием, а Иоффе, заранее получив от ЛПБ строгое указание – «пока решения товарищ Сталин не принял…», вынужден был «крутиться как мог», без неубиваемого аргумента с попаданцем и компами из 2018-го.

Так что ему пришлось попрыгать.

Наобещал он членам ПБ много. Но его радовало, что прогнозы всё же относили это «многое» в 50-х, 60- и 70-х. Не прямо завтра.

Впрочем некой благожелательности по отношению к себе он добился путём демонстрации фильма об М-1.

Да, там, в документальном фильме, снятом «коллегами» из 8-го отдела, моя морда и фамилия вовсю мелькала. Вот так, заочно, первый раз, меня и представили этим… короче, этим… членам политбюро.

Конечно, даже с Иоффе я не допускал подобных (с соответствующей пошлой мимикой) сравнений. Вот только сейчас, сидя у себя в квартире, с кривой усмешкой и вспоминаю.

Про своё мнение об профессиональных революционерах, большевистских функционерах самого высшего ранга… ну, посмотрим, чего из это выйдет. Видимо, «тащ Сталин», скоро, в сорок втором всё же рискнёт явить мою личность в истинной ипостаси перед своими соратниками.

Представляю, что ТАМ будет, знакомство с «20+» сойдёт за легкий пикничок…

Размышления и внутричерепные шуточки попаданца о том, как мог бы Иоффе «показывать презентацию на компе» для членов Политбюро и мысли, что ему самому скоро устроят ещё одни смотрины (на забавного человечка из будущего, мда…), странно пересеклись с предновогодними мыслями Сталина.

Вождь страны, вошедшей в ритм военного времени, и отбившей с лучшими (чем в «тот раз») результатами первый, самый страшный натиск врага, размышлял о будущем.

И том, что рано или поздно придётся доводить знание о факте путешествия во времени и «иной истории» страны до других членов политбюро.

Как бы не выглядело заманчивым избежать этого, ограничив Лаврентием, Вячеславом и немногими «спецами» количество тех, кто знал и мрачноватых перспективах и печальном опыте развития послевоенного СССР.

Пусть и «в другой раз».

Соратники не поняли бы много, чего он задумал и стал бы воплощать. Одно время он рассчитывал, что будущей Победы и ещё более вознесённого собственного авторитета после войны будет достаточно, но… то, что в его замысле обрастало подробностями, слишком шло в разрез с прошлыми установками и решениями.

Да и вчерашний доклад Лаврентия кое-что сдвинул в мировосприятии.